Книга Невеста змея, страница 66 – Валерия Аристова

— Куда спешите, миледи? — спросил он, и Анджела в ужасе поняла, что это полковник Моррисон, разгадавший ее трюк. Он был еще обнажен до пояса после поединка, и на лице его наливались кровопотеки от ударов Генри. Глаз заплыл, а на скуле была содрана кожа.

Анджела отступила, но он грубо схватил ее за руку.

— Я выиграл вас, мисс Анджела, у вашего жениха! — прошипел он, смотря на нее скорее со злостью, чем с вожделением.

Анджела попыталась вырвать руку, но он потащил ее куда-то вниз, и только в конце пути она поняла, что он тащит ее в подвал. Полковник отворил дверь с решеткой и швырнул Анджелу на каменный пол.

— Ждите меня, прекрасная дева, пока я не разберусь со своими делами. Вы доставили мне много проблем, — он захлопнул дверь, и Анджела бросилась к ней, пытаясь отворить ее, хотя понимала, что это невозоможно.

— Нук! — закричала она в слезах.

Образ серебристого бога предстал перед ней. Он развел руками, показывая, что бессилен ей помочь.

— Я дал вам право одного желания, прекрасная Анджела, — сказал он, — и вы воспользовались им с блеском.

Анджела замерла, будто оледенела. Потом медленно подняларуки к лицу, вытирая слезы. Силы покинули ее, она облокотилась о дверь спиной, и медленно спустилась на пол, рыдая.

Генри был больше похож на мертвого, чем на живого. Элли умирала. А сама она была заперта в подвале в ожидании своей участи. Анджела была уверена, что ничего хорошего ее не ждет.

…

— Генри… — послышался голос в кромешной тьме.

Нежная рука провела по щеке.

Он медленно выплывал из темноты, тут же ощутив боль и что-то холодное на лбу.

— Очнулся, очнулся! — проговорил кто-то, и он понял, что это голос Айзы, — осмотрите его, пожалуйста.

С трудом разомкнув глаза, Генри оглядел знакомую комнату. На кровати все так же спала Элли. Он лежал на циновке на полу, и над ним склонились двое: Айза и незнакомый ему старик-араб.

— Жить будет, — сказал старик, — сотрясение, а так что, молодой…

Генри сел, пытаясь остановить закружившийся перед глазами мир, и его вырвало прямо на циновку.

Подбежала служанка, стала убирать циновку, и Генри было ужасно неудобно, что он всех побеспокоил, и что он в таком состоянии. Он прислонился к кровати спиной.

Айза подала ему стакан воды, и он долго и жадно пил, будто пил впервые в жизни. Вода показалась ему сладкой, и только позже он понял, что это вкус его крови. Губы его были разбиты, и все лицо превратилось в нечто напоминающее больше кусок мяса, чем лицо молодого лорда. Он снял со лба холодную тряпку, и обтер ею лицо, морщась и шипя.

Старик-доктор в это время поднялся на ноги и обследовал бесчувственную Элли. Кустистые брови его были нахмурены. Он стукал по ее ладоням, прикладывал ухо к груди, и мерил пульс. Потом обернулся, посмотрел на Айзу.

— Друг твой будет жить, он цел. А вот девушка… Немного ей осталось.

…

Генри проспал весь день, забравшись на кровать к Элли и прижимая к себе ее безжизненное тело, из которого готовилась отлететь душа. Очнувшись ночью, он долго смотрел на нее, потом склонился и поцеловал ее холодные губы. Вопреки обещаниям сказок, Элли не ожила. Она все так же лежала рядом с ним, не шевелясь и почти не дыша.

Страх, поселившийся в его душе с тех пор, как он вынес ее из города царицы Савской, наконец завладел им полностью. Раньше у него была надежда. Теперь же, после слов старика-доктора, и она пропала. Элли умирала у него на руках, и он ничего не смог сделать,чтобы разбудить ее. Он привык жить в этом страхе, который отбирал у него силы, не позволяя спать ночами и вселяя в тело усталость. Он так привык к нему, что перестал замечать. Теперь же, когда он столкнулся со смертью лицом к лицу, страх липкими щупальцами сдавливал его сердце.