Книга Лабиринты фей, страница 37 – Валерия Аристова

— Вы пугаете свою беременную жену, — сказал Эстен тихо, но голос его разнесся по всему холлу, — она может скинуть плод от страха.

Фраснуа тут же остановился, тяжело дыша и смотря на Изабель безумным взглядом. Синие глаза его стали почти черными.

— Простите меня, мадам, — сказал он, заставляя ее вздрогнуть, — я сожалею, что напугал вас.

Он высвободил руку из руки Эстена. Тот отпустил его, забрав кочергу и обведя взглядом домочадцев.

— Прошу вас разойтись, — сказал маркиз, — графу показалось, что...

— Чтобы наутро в замке не было ни одного стекла, — перебил его Фраснуа вдруг осипшим голосом, — даже самого маленького. Все женщины должны избавиться от зеркалец, которые носят в карманах. Если найду у кого зеркальце, того выкину из замка собственными руками.

Слуги попятились. Ортанс смотрела на него огромными от страха глазами.

— Папа...- прошептала она, — и... я?

— Ты — в первую очередь, — сказал он.

Ортанс заплакала. Изабель смотрела на падчерицу, с трудом понимая, что происходит. Она своими глазами видела в зеркале Диоргиль. Такой, какой видела ее во сне! Были ли это сны?

— Мама!

Ортанс сидела в темной коморке, освещаемой только светом из небольшого оконца, — мама!

Перед ней стояло зеркало, которое Ортанс купила на ярмарке, переодевшись простолюдинкой. Она боялась, что слуги или знакомые узнают ее и донесут отцу. Отца она боялась так, что тряслись поджилки. После приказа слугам убрать зеркала из замка, он утащил ее в ее комнату и долгое время кричал на нее, строго запретив общаться с матерью.

— Она — убийца! Убийца! — кричал он, — она украла тебя у меня, а потом убила мою жену! Она проклята, и я не позволю ей выйти из лабиринта!

— Но она тоже твоя жена, — пыталась возразить перепуганная Ортанс.

— Была ею, пока не сбежала. Ее никто не заставлял читать заклинания и сбегать. Ее никто не заставлял уводить с собой тебя! Она сама пожелала уйти в лабиринты, и ее желание было исполнено! Вот пусть и остается там! Пусть остается там вместе со всеми сокровищами, которые она там нашла! Ей они не помогут!

— Но папа...- а как же Мари? Алис?

Он замер, пытаясь успокоиться. Руки его дрожали, и он сжал их на груди.

— С Мари я сам разберусь. Но Диоргиль никогда не выйдет из лабиринта. Поверь мне, Ортанс, я не позволю ей выбраться в большой мир. Она опасна. Она убила человека, женщину, которая была мне дороже жизни...

— Но Валентина разрушила ее счастье! — закричала Ортанс, — мама любила вас, любила! И сейчас любит!

— Когда любят, желают счастья любимому, — проговорил он хрипло, отворачиваясь к окну, — она же соткана из ненависти. Она... она отобрала у меня ребенка. Ее никто не гнал, могла бы оставаться моей женой.

— И делить тебя с другой? — Ортанс сощурила глаза, — но мама слишком горда для этого!

Фраснуа обернулся. Он долго смотрел на дочь, потом пошел к двери и снова обернулся на нее, когда уже держался за ручку.

— Это не твое дело, Ортанс, — сказал он, — тебя оно не касается.

... Ортанс тронула рукой зеркало.

— Мама! — закричала она, и из глаз ее покатились слезы, — мама, приди ко мне!

Она стала читать заклинание, но Диоргиль не появилась. Зеркало оставалось тихо и пусто. Ортанс схватила его, размахнулась и бросила на пол, слушая, как оно разбивается на тысячи осколков.