Книга Дочь тьмы, страница 49 – Валерия Аристова

Но это случилось. Он поставил её на пол, обнимая и приглаживая её растрепавшиеся волосы.

— Дитя — это самое прекрасное, что могло произойти, — сказал он, — часть меня и тебя. Часть нашей жизни. Магдалена, ты не представляешь, как я благодарен тебе!

— Я ещё ничего не сделала, — засмеялась она, сияя глазами.

Он почему-то подумал, что Магдалена боялась, что он не примет ребенка, но, видя его реакцию, наконец расслабилась. Все в её позе говорило об этом, а в глазах была какая-то загадка, которую Габриель не мог разгадать. Будто она не была счастлива иметь ребенка. Будто она не уверена, что ребёнок им нужен.

— Нет ничего прекраснее дитя, которое будет частью меня и тебя, которое соединит нас, — повторил он неуверенно.

Магдалена отвернулась, высвобождаясь из его рук. Отошла к окну и стала смотреть на раскинувшиеся перед замком бескрайние поля.

— Нет ничего прекраснее дитя, которое было бы частью меня и тебя, — повторила она, когда Габриель последовал за ней и сжал руками её плечи, притянув к себе.

Солнце путалось в её золотистый волосах. Габриель чувствовал, как она напряжена, но решил, что женщине непросто сказать о беременности своему мужу. Да и мужем перед Богом он ей не был. Союз не освятила церковь, и только запись в гражданской книге, которую он все же поставил, отправившись к мэру ближайшего города, говорила о том, что Магдалена де Мон-Меркури теперь зовётся графинейде Сен-Кор.

Ребёнок будет законным. Но его угнетало то, что они так и не смогли до сих пор обвенчаться.

Что нужно Магдалене для полного счастья? Габриель старался окружить её любовью и комфортом, но с тех пор, как она сказала ему о ребенке, отношения их охладели. Магдалена дичилась, пряталась от него, старалась избегать встреч, а ночами снова стала пропадать, и Габриель, просыпаясь ночью один в постели, часто слышал знакомый волчий вой. Он вскакивал, бежал на стену, чтобы убедиться, что все в порядке, и что Магдалене просто требовалась её свобода, что она не ушла навсегда. Он безумно боялся её потерять. Он ни слова не говорил ей о том, что думает о её ночных походах, он никогда не упрекал ее. Но Магдалена отстранялась все больше и больше, и с каждым днем радость, что раньше читалась на её лице, исчезала. Лицо теряло краски, будто ребенок, живший в её утробе, пил её кровь.

…

В этот день его разбудил не волчий вой. Габриель спал совершенно спокойно, когда на грудь ему упало что-то тяжелое, от чего он подскочил, теряя дыхание и с трудом соображая, что происходит. Рядом на постели сидела Минерва, смотревшая на него зелёными глазами. Казалось, в полной темноте видны только два её глаза, но Габриель отдышался и увидел, что на кровать через окно льется свет полной луны.

— Что такое, Минерва? — он спустил ноги на пол.

Опыт подсказывал, что кошка не стала бы будить его без повода.

— Мур, — сказала Минерва, развернулась и медленно пошла к двери.

Габриель, обеспокоенный отсутствием Магдалены и странным поведением Минервы, накинул на себя что-то из одежды, схватил плащ, сунул ноги в сапоги и бросился за кошкой.

Минерва медленно шла по коридору, будто дожидалась его. Да что скрывать, конечно дожидалась. Габриель уже много раз убеждался в её разуме. Жаль, что Минерва не могла говорить. Сейчас он не сходил бы с ума, понимая, что с Магдаленой что-то приключилось и ей срочно требуется его помощь!