Книга Дочь тьмы, страница 46 – Валерия Аристова

Именно в этот момент Габриель понял, что означает выражение, «кровь стынет в жилах». Копыта коня графа де Мон-Меркури отсчитывали удары его сердца. Он смотрел ему в след, понимая, что граф не шутит.

Магдалена опустиалсь на землю, и Габриель сел рядом с ней.

— Минерва, — Магдалена прижала к себе кошку, — ты — наше спасение.

Кошка, казалось, была согласна с ней. Она замурчала и стала тереться о руку хозяйки. Габриель с трудом сглотнул.

— Он не отпустит нас, — проговорил он, пытаясь не дать надвигающейся панике оваладеть собой.

— Мы справимся, — прошептала Магдалена, прижимая к себе кошку и проводя рукой по ее шерсти, — мы справимся.

Если в пути Габриель думал, что мир после его вынужденного заточения в замке Мон-Меркури мог остаться прежнем, то он сильно ошибался. Ошибка стала очевидна уже тогда, когда они прибыли в его родной дом, замок Ла Керо. В последние раз покидал он его всего пол года назад, и замок, обычно многолюдный, с развевающиймися над башнаями знаменами, со слугами, снующими тут и там, звучащий голосами и песнями слуг, на этот раз встречал его серым и притихшим. Казалось, замок умер, и Габриель, стоявший прямо перед поднятой решеткой, которую никто даже не позаботился опустить, чтобы отпугнуть воров, поежился. Флаги на башнях поистрепались и выцвели, а людей в замке, казалось, не было совсем.

Он обернулся к Магдалене. Та смотрела на него тоже ничего не понимая. И только Минерва спокойно мыла лапку, воспользовавшись моментом, когда лошадь остановилась и ей не нужно было держаться за попону всеми когтями. Подняв умную мордочку и посмотрев на хозяйку, кошка спрыгнала на камни и медленно прошла в ворота, будто разведывая обстановку.

Залаял пес, и Габриель даже немного расслабился. Наверняка родичи просто уезхали куда-то, замок жив! Он тронул коня, ворвался во двор, и снова замер, как вкопаный.

Из двери, ведшей в графские покои, вышла старая горничная, мадам Шани, которая, сколько он себя помнил, прислуживала его матери. Вся в черном, какая-то сгорбленная, уставшая, старая, она смотрела на него, и глаза её были полны слез. Габриель спешился и поспешил к ней.

— Мадам Шани, где все? Где мать?

Повисло молчание. Мадам Шани перевела глаза с него на Магдалену, потом снова на него.

— Поговаривали, что ты в проклятом замке, да не верила я, — сказала пожилая женщина, кутаясь в платок, — а оказалось, правда. И проклятие это пришло и сюда. А ещё и ведьму притащил…

— Что тут произошло? — выходя из себя крикнул Габриель, — где мать?

— Где, где… В могиле. Там же где и ваш брат, господин граф, и жена его, и множество других людей, что жили тут…

Габриель стал белым, как мел. Он огляделся, пытаясь осознать весь ужас того, что говорила старая горничная.

— Все умерли? — переспросил он, не веря собственным словам.

— Умерли, умерли, — подтвердила мадам Шани, — осталось несколько человек, вас ожидали. Вы теперь граф, и никого больше нет.

Габриель молча опустился на ступеньку крыльца. Тут же рядом с ним оказалась Минерва, замурчала, потерялась о его руку, видимо, пытаясь его успокоить. Но чёрная холодная бездна, та, что он видел перед собой, когда Магдалена занесла над ним кинжал, развернулась перед ним во всем своей ужасе, когда он медленно погружался в отчаяние, навеянное смертью родных.