Книга Зелье для упрямого дракона, страница 91 – Елизавета Крестьева

А Лерины глаза, и без того огромные, вообще превратились в чайные блюдца, тускло отсвечивающие фосфорецирующими сполохами сказочной пещеры.

До ушей долетал отдалённый металлический перезвон из кузниц, которые с гордостью показывал нам гном, ровный скрежет жернововмельницы, вращаемой силой подземного потока, и приглушённые голоса, эхом разносившиеся под сводами. И запахи… Пахло дымом очагов, влажным камнем, кажется, квасом и чем-то острым и пряным — возможно, местными аналогами лука и чеснока.

На наших глазах проходила вся жизнь Кайр-Довы. Суровые гномы в кожаных фартуках тащили тележки с рудой. Хрупкие эльфийки с усталыми лицами развешивали для просушки пучки чахоточных местных трав. Дети — помесь всех рас — с визгом носились по лестницам и улочкам, их босые ноги уверенно шлёпали по отполированному веками камню. Они, кажется, были единственными, кто не утратил способности радостно смеяться в этом подземном царстве. Все они замирали, завидев нас, кланялись, иногда робко улыбались, но дел не бросали.

Что меня особенно поразило — чистота. На улочках Кайр-Довы не было грязи, мусора и пыли, жители были бедно, но опрятно одеты, у детей блестели волосёнки и глаза, у девчонок на шейках и запястьях частенько мелькали бусы и браслеты из светлых камешков. Детей здесь явно любили и по-своему баловали, я так ни разу и не услышала сердитого окрика или замечания от взрослых.

И вот мы дошли до самой нижней части пещеры. Здесь она расширялась, образуя громадный зал, в котором шумела подземная река. Её воды, тёмные и стремительные, бурлили, отражая свет грибных россыпей, и этот шум был громче всего — голос самой горы, неумолимый и вечный.

— Это Кхар'Дун — «Поющая Кровь», — пояснил Ярташ. — Подземный приток Каэлена, той реки, что течёт по каньону. Его вода и даёт нам всем жизнь здесь. Она относительно чистая, хоть и насыщена минералами, но из Каэлена вообще пока нельзя брать воду для питья. Там, выше по течению, — махнул он в сторону обширного грота, уходящего вглубь, — есть система колёс и желобов, которые отводят воду для полива, содержания животных и нужд жителей. Но я боюсь утомить вас, Хранительницы… Не пора ли отдохнуть и перекусить?

— Это просто потрясающе… — я подошла близко к уступу, под которым шумела вода и вгляделась в бликующие переливы, стараясь унять бьющееся в дрожи сердце. — Вы не просто выживаете, но стараетесь жить красиво и разумно. В таких-то условиях…

Я повернулась к остальным, обвела глазами драконов и суровых старейшин и, не сдержав чувств, поклонилась — на сей раз низко, в пояс, вложив в этот поклонвсё своё уважение и восхищение несгибаемой воле к жизни, упорному труду на грани подвига — ежедневного и непрекращающегося.

Я очень надеялась, что они поймут.

Я так хотела сделать для них что-то по-настоящему большое. Если бы могла, я бы вернула им их зелёный мир… если бы только знала, как…

Когда я выпрямилась, передо мной стоял Сапфировый дракон, и сверкающие от непонятных чувств глаза смотрели неотрывно, в самое донышко души. Сильфида снова металась вокруг него размытым голубоватым облачком, но неожиданно холодок коснулся моего уха, и синяя птица невесомо коснулась моего плеча, угнездившись там. Девчонки восторженно ахнули вместе со мной, а я замерла, боясь пошевелиться, ощущая прохладные переливы мягких энергий, ласкающие щёку.