Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 86 – Гарри Фокс

Рыцарь даже бровью не повел.

— Его Светлейшество, Князь Артур? — переспросил он с легким удивлением в голосе. — Как раз в Главной Купальне. Улаживает важные вопросы насчет источников. Переговоры. С подрядчиками. Очень ответственные.

Лира зашипела, как разъяренная кошка. Ее уши прижались к голове. Она толкнула рыцаря в плечо, но тот, как скала, даже не пошатнулся.

— Врёшь! — выдохнула она, но уже с меньшей уверенностью. Рыцарь смотрел слишком спокойно. — ВедИ!

Внутри Главной Купальни…

Картина, открывшаяся взору разъяренных дам, была… сюрреалистичной.

Пар еще висел, но оргии как не бывало. Красавицы? Исчезли. Следовнедавнего разврата — тоже. Вода в большой центральной купели была спокойной. У одной из стен стоял мольберт. Возле него — пожилой, седой мужчина в скромном, но добротном камзоле, с папкой бумаг в руках — явно руководитель источников. Рядом — Годфрик, одетый в походный камзол поверх мокрой рубахи (волосы его были влажными, но это можно было списать на пар). Он важно указывал пальцем на стену.

Я же, князь Артур фон Драконхейм, восседал в плетеном кресле, облаченный в роскошный халат (накинутый наспех поверх мокрых же штанов). В руке — не чарка с «огненной водой», а чашка с чаем. Вид — сосредоточенно-деловой.

— … и вот здесь, — говорил Годфрик пожилому мужчине, тыча пальцем в схему на мольберте, изображавшую план купальни, — нам нужен новый дизайн. Что думаете, милорд? — Он обернулся ко мне. — Можно ведь повесить тут… ароматические портреты? Вашей будущей жены, например? Для вдохновения посетителей и… эээ… гармонизации энергетических потоков!

Пожилой мужчина задумчиво потер подбородок.

— Отличное решение, господин Годфрик. Портреты… да. С резными рамами. И эфирные масла лилии… или жасмина. Благородно.

Я сделал вид, что обдумываю, мудро потягивая чай.

— Это… прекрасная мысль, — согласился я, стараясь звучать убедительно. — Ароматизация пространства важна для… — я поворачивал голову, как бы осматривая зал, и мои глаза «случайно» упали на замерших в дверях Лиру, Ирис и Элиану. Я широко улыбнулся, с искренним, как мне казалось, удивлением. — О! Легки на помине! Моя дорогая Лира! Ирис! Элиана! Решили проведать? Не выдержали разлуки? Как трогательно!

Годфрик сглотнул, но тут же подхватил, радостно разводя руками:

— Ох, эта любовь! Молодые! Сердца стучат в унисон! Не могут и часа друг без друга! — Он сентиментально вздохнул.

Пожилой мужчина почтительно склонил голову в сторону дам.

— Да-да, конечно, любовь… — закивал он, стараясь не смотреть в глаза бушующим фуриям.

Наступила секунда гробовой тишины. Лира стояла, как вкопанная, ее аметистовые глаза перебегали с моего спокойного лица на мокрые волосы Годфрика, на слишком чистую для «переговоров» воду в купели, на пожилого мужчину, который нервно перебирал бумаги. Ирис холодным взглядом сканировала помещение, словно ища спрятанные тела. Элиана сжала губы, ее бирюзовый взгляд был полон язвительногосомнения.

Лира сделала шаг вперед. Ее розовый хвост вздыбился. Она указала на меня дрожащим когтем.

— КОМУ… — ее голос, низкий и вибрирующий от ярости, заставил содрогнуться даже пожилого управляющего, — … ТЫ ТУТ ПИЗДИШЬ⁈

Картина была шедевром абсурда. Лира, дрожащая от ярости, с когтями наготове. Ирис — ледяная статуя презрения. Элиана — с язвительной усмешкой. А я… князь в мокрых штанах под халатом, с чашкой чая в руке, пытающийся сохранить маску делового спокойствия.