Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 84 – Гарри Фокс

Я ловил неописуемое удовольствие. Оно било фонтаном изнутри, заливая все уголки сознания горячей лавой. Казалось, я кончаю без остановки — мощными толчками, отдающимися в каждом мускуле, каждый раз, когда шатенка опускалась на меня до самого основания, а пальцы на моих яйцах сжимались чуть сильнее. Экстаз. Чистый, животный, освобождающий. Я даже представить не мог, что способен на такое! И самое безумное — мне хотелось еще. Тело, измученное ночными битвами и утренним бегством, словно черпало силы из этого вихря поклонения и плоти.

Когда шатенка, наконец, заломилась в финальном крике, рухнув на меня, а рыжая бестия слезла с моего лица, оставив его мокрым и в слюнях, я понял, что меня переместили. Снова. Теперь я восседал в плетеном кресле под навесом, словно настоящий падишах в своем гареме. В руке — тяжелая серебряная чарка с крепчайшей «огненной водой». Она обжигала горло, но грела изнутри, смешиваясь с адреналином и остатками оргазмов. Передо мной, на корточках, трудились три девушки. Одна, с ловкими пальчиками, наяривала мой вечно готовый «ствол», ее движения были отточены и невероятно приятны. Другая, стоя на коленях сзади, массировала мои плечи и шею, а ее пышная грудь скользила по моей спине, соски твердые, будто камешки. Третья, миниатюрная, как фея, пристроилась сбоку, целуя мой бок, живот, играя языком с моим пупком, а ее рука ласкала внутреннюю поверхность моего бедра, щекоча и дразня.

А Годфрик… Годфрик был великолепен. Он действительно сорвался с цепи. Его мощная спина лоснилась потом, мышцы играли буграми. Мурка висела унего на мощных руках, ее ноги обвивали его талию, голова запрокинута, рот открыт в беззвучном стоне. Он вгонял в нее свой внушительный инструмент с такой силой и скоростью, что казалось, вот-вот сломает ей хрупкую кошачью спину. Ее ноги действительно подкашивались, когда он ставил ее на землю, но он тут же подхватывал ее, менял позу — то прижимая к деревянной стене навеса, то укладывая на стол, заваленный остатками еды и бутылками. Мурка уже не мурлыкала — она визжала. Высоко, пронзительно, но явно от дикого удовольствия. Ее рыжий хвост бился, как плеть.

— Вот это… духовность… — прохрипел я, отпивая из чарки и чувствуя, как девчонка у моих ног ускоряет движения рукой, доводя до нового, уже знакомого взрыва. Моя голова откинулась на спинку кресла. Глаза закатились. Это было прекрасно. Безумно. Изнасилование блаженством. И я, князь Артур фон Драконхейм, был его эпицентром и жертвой одновременно. Одно только тревожило — где эта проклятая пожарная команда с ведрами холодной воды? Потому что «Каменное Сердце» горело синим пламенем. И я был его главным факелом.

Вода в купели еще бурлила от недавних страстей, пар стелился густыми клубами, а я, откинувшись на каменном бортике, наслаждался мастерством кареглазой шатенки, которая, глубоко взяв мой «ствол» в рот, ритмично засаживала его «по самые помидоры», как метко выразился бы Годфрик. Ее подруги, чуть поодаль, под тихую музыку лютни (откуда она взялась⁈) исполняли чувственный танец, их тела переливаясь влагой и лунным светом. Сам Годфрик, красный как рак, тяжело дышал, сидя по грудь в воде и обнимая свою Мурку, которая мурлыкала у него на груди, как довольный котенок.