Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 39 – Гарри Фокс

Ее лицо: Оно было в сантиметрах от моего. Глаза-аметисты горели, зрачки расширены до черных бездн, отражая мое растерянное лицо. Губы — влажные, пухлые, чуть приоткрытые — то приближались к моим, обещая ад, то отстранялись с хитрой улыбкой. От нее пахло теплым молоком, дикими травами и чем-то электрическим, животным.

— Нельзя… — прошептала она вдруг, ее голос был хриплым, прерывистым от собственного мурлыканья, которое гудело у меня в ушах, как мощный мотор. Она прикусила мою нижнюю губу, не больно, но властно. — Еще нельзя… Мы же… не женаты… Уууу… — Этот стон, полный муки и желания, вырвался из глубины ее горла и ударил мне прямо в солнечное сплетение.

— Лира… — попытался я протестовать, голос сорвался.

— Скорее бы… — она прошептала в уголок моих губ, ее язык обжег кожу. — Хочется… Господин… Очень хочется… — И снова движение бедер, еще более наглое, еще более соблазнительное. Ее хвост, как отдельное существо, обвил мое запястье и сжимал его ритмично, в такт ее мурлыканью.

Она была смертельно сексуальна. Не красотой статуи, а дикой, необузданной жизнью, сконцентрированной в этом гибком, сильном, дрожащем от желания теле. В каждом вздрагивании ушек, в каждом изгибе спины, в каждом глубоком вдохе, когда ее грудь прижималась ко мне, в каждом хищном блеске глаз — было обещание невероятного, животного блаженства, смешанного с опасностью. Она была пламенем, и я горел.

Карета подпрыгнула на кочке. Лира вскрикнула — не от испуга, а от неожиданного толчка, который прижал ее ко мне еще сильнее. Она замерла на мгновение, ее дыхание учащенно билось о мою шею. Потом она медленно, очень медленно отодвинулась, лишь на сантиметр, но этого хватило, чтобы немного остудить пыл. Ее глаза, все еще темные, смотрели на меняуже с другим выражением — с гордостью, с глубоким, почти торжественным удовлетворением.

— Мой дракон… — ее голос снова обрел бархатистую глубину, хотя мурлыканье все еще вибрировало в ее груди. Она положила ладонь мне на щеку, ее взгляд стал далеким, пронзительным. — Ты чувствуешь? Чувствуешь их? — Она слегка кивнула в сторону, будто указывая на невидимых кошколюдов, скачущих в охране вокруг кареты. — Они дома. Наконец-то. По праву.

Я смотрел на нее, все еще пытаясь отдышаться, поймать нить мысли.

— Дома? — переспросил я.

— Да, — ее глаза засияли. — Они — кошколюды Эрмхаусба. Мы всегдабыли верными подданными Драконов. Слугами, защитниками, хранителями их тайн… и их очагов. — Она провела пальцем по моей губе. — Но столетия… забвения… разобщенности… Нас загнали в Китилэнд, на самый край света. Заставили служить чужим королям. Но наша кровь помнила. Помнила вас. Драконью Кровь. — В ее голосе зазвучала неподдельная страсть, древняя, как скалы. — И теперь… я испытываю невероятное… — она искала слово, — … блаженство. От одной мысли. От знания.

Она наклонилась совсем близко, ее дыхание снова смешалось с моим, но теперь в нем не было только желания — было благоговение.

— Что мнепосчастливилось стать Первой Мурлыкой. Которая станет… женой Дракона. — Она произнесла это тихо, но с такой силой, что слова, казалось, отпечатались в воздухе. — Это честь. Не только для меня. Это честь для всего моего рода. Для всего Китилэнда. — Ее взгляд стал стальным, властным. — И неважно, что Китилэнд сейчас под короной Аскарона. Отныне он — твой. Его люди, его земли, его сила. Мы вернулись к своему истинному господину. К Дракону.