Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 262 – Гарри Фокс

— Я же сказал, не надо! — взмолился я, пытаясь прикрыться руками. — Это же… неудобно!

— Молчи! — проревел Сквиртоник, и в его глазах вспыхнул священный огонь. — Это мой дар! Моё благословение! С ним ты сможешь бросить вызов этой выскочке-богине и обратить её козни в пах или прах! Иначе для чего, скажи на милость, ты мне вообще нужен? Просто так, на красивые глаза?

Он фыркнул, и от этого фырканья по комнате прокатилась лёгкая вибрация.

— А вообще… ты хороший фанатик. Редкой преданности. Я это ценю. — Он кивнул своё огромной головой. — И я разрешаю тебе воздвигнуть статую в мою честь! Большую! Очень большую!

Я попытался было возразить, что я вовсе не его фанатик, но он меня не слушал.

— А учитывая, что твоя собственная статуя… с теми самыми золотыми яйцами… — он с одобрением посмотрел на мои штаны, — … является великолепным символом верности моим идеалам, то я хочу такую же! Но больше! И позолоту потолще! В общем, ты, я смотрю, парень не промах. И князь, видимо, не дурной, раз до такого додумался. Так что не подведи! Принеси мне голову… ну, или что там у богинь есть… этой Роксаны!

С этими словами он схватил с пола ещё один орех, возникший из ниоткуда, громко хрустнул им и начал медленно растворяться в воздухе, как мираж, оставив меня наедине с распирающей штаны божественной силой и абсолютно абсурдной миссией по свержению богини.

Я успел лишь издать истощённый стон, глядя на свою новую «божественную ношу», как дверь моего кабинета с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался Годфрик. Его лицо было багровым от паники и смущения, а руки были растерянно протянуты вперёд.

— Князь! Князь! — завопил он, его голос сорвался на визг. — Мои… мои бубенцы… они… они растут! Смотрите, я не шучу!

Он сделал шаг ко мне, явно намереваясь продемонстрировать свой внезапно обретённый «дар». Я отпрянул за стол, как от прокажённого.

— Чего⁈ Годфрик, нет! — закричал я, отчаянно махая руками. — Уйди! Закрой дверь! Я не буду на это смотреть! Это уже слишком даже для этого безумного мира!

— Но, князь! — жалобно простонал он, всё ещё пытаясь подойти ближе. — Они такие… тяжёлые! И… и чешутся! Что это значит⁈

В глазах потемнело от накатившей волны отчаяния. Я схватил с ближайшей полки первую попавшуюся под руку вещь — тяжёлую бронзовую статуэтку дракона, украшавшую камин, — и швырнул её в Годфрика со всей силы.

— ВОН! — проревел я.

Статуэткапролетела в сантиметре от его уха и со звоном разбила вазу на столе. Годфрик ахнул и отскочил.

— КНЯЗЬ!

— Я СКАЗАЛ, ВОН ИЗ КАБИНЕТА! — я уже хватал следующую фигурку, серебряного дракончика. — ПРЕКРАТИ ПОКАЗЫВАТЬ МНЕ СВОИ ПРОБЛЕМЫ! РЕШАЙ ИХ САМ! ИЛИ ИДИ К МУРКЕ, МОЖЕТ, ОНА ТЕБЯ УСПОКОИТ!

Вторая фигурка угодила Годфрику прямо в грудь. Он, наконец, понял, что я не шучу. С новым жалобным писком он развернулся и выбежал из кабинета, захлопнув дверь. Я тяжело дышал, опираясь о стол, и смотрел на осколки вазы. Теперь у моего капитана были те же «проблемы», что и у меня. Сквиртоник, похоже, благословил не только меня. Это была не миссия. Это была эпидемия. И я понятия не имел, как её остановить.

Абсурд достиг своего апогея. Божественное благословение, судя по всему, было выборочным. Пока я и Годфрик мучились с неестественно раздувшимися «фамильными ценностями», на женщин обрушилась своя напасть. К ним явилась та самая нимфа, что при Сквиртонике мыла его бубенцы. Что именно она им нашептала — одному дракону ведомо, но эффект был оглушительным.