Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 261 – Гарри Фокс

От мысли посмотреть в глаза сломленному королю Вильгельму на суде меня просто воротило. В этом не было ни смысла, ни желания. Я не питал к нему личной ненависти, лишь политическое презрение. Как только документы, закрепляющие за мной Штормгард, Лесопол и Верхний Ус, были вручены, я отдал приказ к возвращению.

Дорога домой в карете была настоящим адом. Оксана, получившая свою долю внимания, но, видимо, уже снова проголодавшаяся, скакала по салону, то пытаясь усесться ко мне на колени, то приставая с дурацкими вопросами к остальным. Лира и Ирис вели свой вечный, тихий и язвительный спор на повышенных тонах, а Элиана, воодушевлённая своим новым статусом, то и дело пыталась украдкой прикоснуться к моей руке или поймать мой взгляд, демонстрируя свою «важность». Голова гудела знатно.

И вот, наконец, родные стены. Первым делом, отмахнувшись от всех предложений и взглядов, я направился прямиком в свой кабинет. Дверь закрылась с благословенным щелчком.

— Слава богам, тишина, — выдохнул я, плюхаясь в кресло за массивным дубовым столом и закрывая глаза.

Тишина длилась ровно пять секунд.

Потом я услышал чавканье. Громкое, сочное, с характерным хрустом.

Я резко повернул голову. И обомлел.

Посреди моего лучшего ковра, с изображением дракона, сидел… Он. Сквиртоник. Божественная белка размером с крупного мужчину. Его пушистый хвост лениво подметал пол, а между его мощных задних лап, на дорогом ворсе, покоилисьте самые два легендарных бубенца, каждый размером с его же голову. В его передних лапах был огромный, золотистый орех, который он методично и с наслаждением грыз.

Он перестал жевать. Его бездонные янтарные глаза уставились на меня. Я уставился на него. В кабинете повисла тяжёлая, сюрреалистичная пауза. Единственным звуком было тихое потрескивание камина и моё собственное, замершее дыхание.

«Как, чёрт возьми, он сюда попал?»— это была единственная связная мысль в моей голове, заполненной до отказа политикой, женщинами и теперь вот… божественными яйцами на ковре.

Сквиртоник доел свой орех, сглотнул и обтер лапу о свой же пушистый бок.

— Ну что, княжич, — его голос был густым и бархатистым, словно мёд, смешанный с гравием. — Рад, что ты наконец разобрался со своими мелкими земными делишками. Теперь ты можешь посвятить своё личное время чему-то по-настоящему важному. Служению мне.

Я уставился на него, медленно переваривая эти слова.

— Прости, великий Сквиртоник, но… я не совсем понимаю. О каком служении идёт речь?

Белка усмехнулась, и её усы задрожали.

— Как о каком? Общем враге! Эта бестия, Роксана! Она же засуетилась, почуяла, что её планам конец. Её надо проучить. Основательно. Чтобы она засквиртила на всю божественную землю от страха и бессилия!

Я неуверенно улыбнулся, чувствуя, как ситуация стремительно уходит от меня.

— Это, конечно, было бы славно… Но я всего лишь человек, пусть и с магией Драконьей Крови. А она — богиня. Сводить счёты божеств — это не в моей, как ты изволил выразиться, юрисдикции.

— Пф-ф-ф! — Сквиртоник махнул лапой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Мелочи! Силу я тебе дам. Всю необходимую. Божественную, так сказать, поддержку. Сделаю из тебя своего… э-э-э… доверенного лица на материке.

— Не надо, — попытался я возразить, но было поздно.

Я вдруг почувствовал странное, знакомое по прошлому разу тепло внизу живота. Оно быстро переросло в лёгкое давление, а затем в отчётливое, нарастающее распирающее ощущение. Я посмотрел вниз и с ужасом увидел, как ткань моих штанов начинает натягиваться, а затем и вовсе нелепо выпирать вперёд. Мои собственные бубенцы снова начинали увеличиваться, тяжелея с каждой секундой.