Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 240 – Гарри Фокс

Её внутренности были обжигающе горячими и невероятно тесными. Она приняла его не сразу, с трудом, с тихим стоном, но её тело жаждало этого. Как только он вошёл в неё полностью, она замерла на секунду, запрокинув голову, а затем начала двигаться.

Сначала это были медленные, глубокие покачивания бёдрами, позволяющие ей привыкнуть к его размеру. Но очень скоро её движения стали быстрее, резче, почти отчаянными. Она скакала на мне, её грудь подпрыгивала в такт, а из её губ вырывались хриплые, животные стоны. Её пальцы впились в мои плечи, оставляя красные полосы.

Вид её дикого, потерявшего голову от наслаждения тела, её крики и эта невероятная, сжимающая хватка её влагалища свели меня с ума. Мои руки впились в её упругую попку, я помогал ей двигаться, направляя её, шлёпая по её плоти, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение новой дрожью.

Возбуждение достигло пика слишком быстро. Я почувствовал, как из глубин моих новых, божественных яиц поднимается мощная, неконтролируемая волна. С громким, срывающимся криком я кончил. И это была не просто эякуляция. Это был поток. Огромное, невероятное количество горячего семени хлынуло в неё, заполняя её до отказа. Элиана завизжала — не от боли, а от шока и невыразимого удовольствия, её тело затряслось в мощном оргазме, и из неё самой вырвался тёплый, прозрачный сквирт, оросивший мои бёдра и живот.

Когда спазмы наконец стихли, она с трудом, будто он весил центнер, вытащила мой всё ещё пульсирующий член и без сил рухнула на меня. Её тело обмякло, она тяжело дышала, прижимаясь к моей груди, вся трясясь от пережитого. Мы лежали в молчании, оба покрытые потом, её соками и моим семенем, которое медленно вытекало из неё на простыни. В воздухе витал тяжёлый, сладковатый запах секса и полного, животного удовлетворения.

Кабинет барона Отто фон Кракенфельда был таким же, как и его хозяин — пытающимся казаться больше и значительнее, чем был на самом деле. Низкие, закопчённые потолки, дубовые панели, которые местами отходили от стен, и одинокий штандарт с осьминогом, грустно провисавший в углу. За массивным, испещрённым царапинами столом я чувствовал себя почти нормально. Слабость и головокружение отступили, сменившись привычной усталостью и грузом ответственности. Напротив меня сидел сам барон, похожий на напуганного ёжика в дорогом, но мятом камзоле. Он нервно перебирал кипу бумаг, от которых пахло пылью и отчаянием.

— Ваше сиятельство, — начал он, заламывая руки. — Не могу не выразить своё глубочайшее облегчение по поводу Вашего скорейшего выздоровления! И, разумеется, восхищения блестящей… э-э-э… стратегией, что обратила вспять орду этих… сквиртящих дикарей! Угроза, можно сказать, устранена!

— Не совсем, барон, — сухо парировал я, отпивая глоток кислого вина из глиняного кубка. — Основная армия разбита, это да. Но донесения говорят, что остатки рыцарей, разбежались по моим землям и подались в разбойники. Теперь они грабят и крушат всё на своём пути с тем же энтузиазмом, но без какой-либо цели.

— Увы, увы… — вздохнул Отто, с тоской глядя в окно, за которым лежали его разорённые владения. — Но! — он вдруг воспрял духом. — Ваша семья, Ваша казна! Драконхейм всегда славился своими… э-э-э… финансовыми резервами. Слышал, даже статуи золотые… особой анатомии… позволяют Вам вести войну.