Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 223 – Гарри Фокс

— Всё хорошо, — я не отстранился. — Продолжай.

— Мне больше нечего сказать. Нам нужно собираться.

— Ты не счастлива? — спросил я, наконец отпуская её и чувствуя, как всё её тело напряглось, готовое отпрянуть.

Она сделала шаг назад, поправила платье, и её взгляд снова стал привычно-колючим, словно она натягивала на себя старые, удобные доспехи.

— Не знаю. Сейчас я хочу только вернуться домой. Война для меня тяжко даётся. И видеть Ваши… пенисные бои… — она с отвращением сморщила нос, — для меня это слишком. Даже по меркам нашего абсурдного мира.

Она развернулась и снова склонилась над сундуком, но теперь её спина была прямая и неприступная. Разговор был окончен. Я остался стоять в своём алом, сияющем камзоле, чувствуя себя более одиноким, чем когда-либо. Победить армию оказалось проще, чем понять женщину, которую ты сам же и превратил в свой самый сложный лабиринт.

Я вышел из палатки, оставив за спиной густой воздух невысказанного и тяжёлое дыхание Ирис. Полог захлопнулся, отгородив её от меня, от мира, от всего.

Ирис стояла неподвижно, слушая, как затихают мои шаги. Потом резко, почти яростно, дёрнула крышку сундука и с грохотом захлопнула его. Её движения были отрывистыми, полными злой энергии. Она метнула взгляд по палатке, проверяя, всё ли убрано. И тут её взгляд упал на небольшой свёрток в углу, возле её походной постели.

Она медленно подошла и развернула его. В ткани лежала небольшая, изящно вырезанная из тёмного дерева статуэтка. Узнаваемая, соблазнительная поза, улыбка, полная тайны. Молитвенная статуэтка Роксаны.

Ирисвзяла её в руки, и её пальцы сжали дерево так, что костяшки побелели.

— Ты обещала, — прошептала она, и её шёпот был полон яда и горечи. — Что он упадёт к моим ногам. Униженный. Сломленный. Мой. Но вместо этого он стал возводить гарем. Я думала, что ещё в ту, самую первую встречу с Элианой он её бросит и будет со мной. А сейчас… — её голос сорвался. — Ты желаешь ему смерти? Ты вообще что-нибудь контролируешь? Или просто сеешь хаос для собственной забавы?

Ярость, копившаяся месяцами — отчаяние, унижение, ревность, — накрыла её с новой силой. С диким криком, больше похожим на кошачий вопль, она изо всех сил швырнула статуэтку на землю. Деревянная Роксана упала. Тогда Ирис набросилась на неё, стала топтать каблуками, с ожесточением, с которым крушат голову ядовитой змее. Раздался сухой щелчок, потом ещё один. Наконец, статуэтка раскололась на несколько частей.

Задыхаясь, Ирис остановилась. Грудь её вздымалась. Она посмотрела на осколки, разбросанные по полу, и её лицо исказила гримаса отвращения — к богине, к самой себе.

Она подошла к походному письменному столу, который уже собрались упаковывать. Резко отодвинула крышку, достала пергамент, перо и чернила. И начала писать, выводя буквы с такой силой, что перо царапало бумагу.

Она отбросила перо. И тут же, словно прорвало плотину, из её глаз хлынули слёзы. Тихие, горькие, освобождающие. Они капали на пергамент, размывая только что написанные слова «провалился» и «надоело».