Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 221 – Гарри Фокс

Повисла пауза. Затем её губы тронула та самая, знакомая до боли ядовитая ухмылка.

— Мне также пытаться Вас оскорбить в процессе? — спросила она, расстёгивая первую пряжку. — Для поддержания атмосферы? Или Вы предпочитаете новый формат — унизительное молчание?

Я не удержался от улыбки.

— То есть это всё, что было раньше — оскорбления? А не неумелая попытка меня закадрить? Может, ты просто не умеешь флиртовать по-нормальному?

Ирис фыркнула и демонстративно промолчала, с силой стаскивая с меня дублет. Её щёки слегка порозовели, что было заметно даже в тусклом свете палатки. Она действовала быстро и профессионально, снимая с меня запачканную дорогой одежду, будто счищая старую кожу. Вот уже я стоял перед ней в одних штанах и сорочке, чувствуя на себе её тяжёлый, изучающий взгляд.

Затем она развернулась к сундуку и достала То, Что Было Припасено Для Особых Случаев.

Она развернула ткань, и воздух будто вспыхнул. Это был камзол и плащ из плотного алого бархата, такого глубокого и насыщенного цвета, что он казался каплей крови в полумраке палатки. Но главным был герб. На груди и на спине плаща был вышит геральдический дракон. Не сказочный ящер, а свирепый, могущественный зверь с расправленными крыльями и пастью, извергающей пламя. Он был вышит не просто нитками, а тончайшей проволокой из червонного золота, которая искриласьи переливалась при каждом движении ткани. Контуры крыльев и чешуи были подчеркнуты серебряной нитью, а язык пламени — мельчайшими рубинами-кабошонами.

Ирис, стиснув зубы, принялась облачать меня в это великолепие. Её пальцы, обычно такие цепкие и ядовитые, сейчас были удивительно ловкими и даже… нежными, когда она поправляла складки на плечах, застёгивала массивную золотую пряжку в виде драконьей головы на моей груди. Она поправила воротник, её пальцы на мгновение коснулись моей шеи, и я почувствовал лёгкую дрожь в её руке.

— Ну вот, — выдохнула она, отступая на шаг, чтобы оценить результат. В её глазах что-то мелькнуло — не язвительность, не ненависть. Что-то сложное, что она тут же спрятала, нахмурившись. — Готово. Как живая реклама собственного тщеславия. Враги ослепнут от блеска, прежде чем Вы их сожжёте.

— Спасибо, Ирис, — сказал я тихо, глядя на неё. — По-настоящему.

Она отвернулась, делая вид, что складывает мою старую одежду.

— Не за что, господин. Просто делаю свою работу. Как в старые добрые времена.

Но по напряжённой спине я видел — ничего доброго в этих воспоминаниях для неё не было. И, возможно, для меня тоже. Но сейчас, в алом камзоле, в котором я чувствовал себя не неуклюжим попаданцем, а настоящим князем Драконхейма, это было не так уж и важно.

— Нам пришлось многое пережить вместе, — сказал я, и мой взгляд непроизвольно скользнул вниз. Ирис, нагнувшись над сундуком, укладывала мои вещи с привычной резкостью. И вновь я не смог оторвать глаз от её изящной спины, тонкой талии и той самой округлой, соблазнительной попки, которая так яро выделялась под тканью платья. В памяти всплыли отрывки прошлого: её унижения, моя грубость, те моменты, когда страсть и ненависть смешивались в одно темное, порочное месиво. И мне стало по-настоящему жаль её. Жаль за всю ту боль, что я причинил.

— Многое, — сухо согласилась Ирис, не оборачиваясь. Её голос был плоским, как точильный камень.