Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 225 – Гарри Фокс

И в самом центре этого ада, подобный льву в ловушке, сражался он — брат Элианы, наследник Штормгарда. Высокий, статный, с лицом, высеченным из северного гранита, и пшеничными волосами, теперь слипшимися от крови и пота. Его клинок, фамильный меч Штормгардов, описывал смертельные дуги, отсекая головы и конечности аскаронским головорезам.

— Второй отряд — к восточным воротам! Удержать пролом! — его голос, хриплый от крика и дыма, резал гул битвы, и воины в потрёпанных синих плащах послушно бросались выполнять приказ.

Но за внешним спокойствием и яростью в его синих, почти ледяных глазах бушевала буря отчаяния и вины.

«Зря… Зря мы пошли против Артура.»— эта мысль, как раскалённое железо, жгла его изнутри. — «Гордыня сестры… Моя глупость… Мы думали, он просто выскочка А он оказался бурей. Бурей, что снесла нас и открыла дорогу настоящим стервятникам.»

Он парировал удар алебарды и ответным молниеносным выпадом всадил меч в горло нападавшему. Тёплая кровь брызнула ему на лицо.

«Прости, сестра… Я не уберёг наш дом. Не уберёг тебя.»— образ Элианы, гордой и неприступной, вспыхнул перед глазами. А потом — слухи. Унизительные, грязные слухи о том, как она теперь существует при дворе того, кого они презирали.

Ярость, горячая и слепая, придала ему новые силы. Он с рёвом ринулся вперёд, срубая одного солдата за другим.

«Жди меня, сестрёнка. — его пальцы сжали рукоять меча так, что пальцы побелели. — Я убью всех, кто встанет на моём пути. Эрнгардцев, аскаронцев… и этого проклятого Артура фон Драконхейма! Я вырву тебя из его плена! Или умру!»

Он взглянул за стену, на бесконечные ряды вражеских знамён с гербом Аскарона. Штормгард пал.Это было ясно. Но он ещё дышал. И пока он дышал, его меч будет сеять смерть. Ради одного имени. Ради Элианы.

С новым боевым кличем, полным боли и ярости, он повёл оставшихся воинов в последнюю, отчаянную контратаку. Не за победу. За месть.

Кабинет барона Отто фон Кракенфельда напоминал муравейник, на который наступили. Повсюду валялись смятые бумаги, опрокинутые чернильницы растеклись по картам, как пятна крови. Сам барон, маленький, пухлый и потный, метался из угла в угол, его лицо было цвета испорченного творога.

— Не успели! Не успели, Карст! — он хрипло бормотал, заламывая руки. — Я же приказал отступать при первом же намёке! А эти… эти уроды даже не построились в боевые порядки! Они просто… ПОЧЕСАЛИСЬ И ПОБЕЖАЛИ! КАК СТАДО ОВЕЦ ПОД НОЖ!

Его верный слуга, тощий как щепка Карст, с лицом, выражавшим перманентную скорбь, стоял в стойке «смирно», стараясь не попадаться на глаза.

— Ваша светлость, — начал он подобострастно, — возможно, стоит… рассмотреть вариант переговоров? Направить парламентёра к эрнгардцам? Предложить Вашу верную службу и Ваши… э-э-э… оставшиеся амбары с зерном?

— Договориться? С ЭРНГАРДОМ? — взвизгнул Отто, останавливаясь и тыча пальцем в сторону окна, за которым лежали его теперь уже бывшие земли. — Ты слышал донесения, Карст? Ты вникал? Они не люди! Они… машины для убийства! Они не берут пленных! Они не понимают слов! Они только рычат, крушат и… и сквиртят от ярости! С ними нельзя договориться! Их можно только переждать, как чуму! Или… или принести себя в жертву, чтобы они тебя просто быстро убили, а не…