Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 16 – Гарри Фокс

Как по заказу — снова стук. На этот раз — резче, требовательнее.

— ДА⁈ — гаркнул я, готовый к новому витку безумия.

Дверь распахнулась, и в проеме возникла Ирис. Не в черном платье горничной, а в чем-то темно-синем, строгом, но все равно подчеркивающем каждую линию. Лицо — маска ледяного презрения, но в глазах — тлеющие угли усталости и… раздражения? Она вошла, не дожидаясь приглашения, и остановилась перед столом, скрестив рукина груди.

— Сегодня, — заявила она с ходу, как обухом по голове, — День Роксаны. Блудливой дамы. — Она произнесла это с таким отвращением, словно имя было написано на чем-то нечистом. — Вы же сами придумали этот… праздник. Ежегодный. Пьянки. Гулянки. Никакой дисциплины. Весь замок с ума сошел, а Вы тут… — она бросила взгляд на пепельницу на полу, — … мебель ломаете.

Я стоял, как вкопанный. День Роксаны. Блудливой дамы. Придуманный мной. В голове пронеслось: «Бывший, ты не просто оторва, ты — гений перверсии! Учредить праздник в честь… булочек⁈»

Шок сменился внезапным, почти истерическим просветлением. Уголки моих губ сами собой поползли вверх, формируя широкую, довольную улыбку. Я развел руками с театральным пафосом:

— Разумеется, Ирис! Это же все Роксана! — Я вздохнул с преувеличенной ностальгией. — Эх, что ж ты делаешь с нами, Роксана? Весь замок вверх дном! Такая уж она… сила!

Ирис смотрела на меня, как на особо опасного идиота. Ее лицо скривилось в гримасе недовольства и брезгливости. Казалось, она вот-вот лопнет от напряжения.

— Чем обязан, Ирис? — спросил я сладким тоном, наслаждаясь ее дискомфортом. — Явилась поздравить с праздником? Или, может, пригласить на «шторм»? — Я подмигнул.

Она замерла. Злость боролась в ней с чем-то еще — с необходимостью? Стыдом? Ее пальцы сжали собственные локти так, что костяшки побелели. Она открыла рот, закрыла. Потупила взгляд. Потом снова посмотрела на меня — взгляд колючий, но уже без прежней уверенности. Она явно не знала, как сказать то, что пришла сказать.

— Я… — начала она, голос сорвался. Она сглотнула, выпрямилась, пытаясь собрать остатки достоинства. — Я приготовила Вам ванну, Ваша светлость. — Слова выдавливались с трудом, как ржавые гвозди из доски.

Ванна. После такого дня — звучало как рай. Но с Ирис рядом? Это был шанс, который нельзя упустить.

— О, Ирис! — воскликнул я с наигранной радостью. — Какая ты внимательная! Спасибо. А что… неужели ты меня помоешь? Лично? Чтобы грязь этого безумного дня сошла? — Я сделал пару шагов к ней, глядя в упор.

Она покраснела. Не просто румянец — алая волна залила ее шею, щеки, даже кончики ушей. Злость вспыхнула в ее глазах ярче прежнего. Она явно хотела съязвить, вылить на меня ушат сарказма… но не смогла. Видимо, «договор» или что-то еще сдерживалоее язык. Вместо этого ее губы дрогнули, растянулись в натянутую, неестественную улыбку, больше похожую на оскал.

— Как же сильно хочется Вас помыть, господин, — прошипела она, и каждая буква в слове «сильно» была пропитана ядом. — Вы такой… грязный. Внутри и снаружи. — Она сделала короткий, резкий выдох и сделала вид, что ее чуть не стошнило, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

Мое притворное веселье испарилось. Я нахмурился, моя улыбка сменилась холодной строгостью.

— Ирис! — ее имя прозвучало как удар хлыста.