Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 14 – Гарри Фокс

Я наблюдал, как они, все еще похлопывая себя и друг друга, начали расходиться, грохоча и звеня, продолжаянапевать про Роксану и булочки. Капитан Годфрик о чем-то горячо шептался с двумя замами, жестикулируя и снова изображая «формы».

«Ну что ж,— подумал я с горькой истерикой где-то глубоко внутри. — Если Аскарон нападет, я просто выставлю этих клоунов на стену. Пусть поют. Может, враги помрут со смеху. Или… или они споют им про булочки, и те перейдут на нашу сторону из солидарности. Эх, Роксана… что ж ты делаешь с нами…»

После «концерта» элитных рыцарей я понял: в этом мире явно что-то не так с головой. Или с воздухом. Или со мной. Но раз есть магия, значит, должен быть и кто-то, кто в ней шарит. Где искать мудрость? В башне, конечно! Высоко, загадочно, паутиной покрыто. Я так и представлял: борода до полу, глаза, полные тайн вселенной, голос, как гул подземных пластов… Ну, знаешь, классика.

Нашел я эту башню на задворках замкового комплекса. Не такая уж и высокая, скорее «башенка». И паутины маловато. И дверь почему-то покосившаяся, с выщербленным косяком. Но ладно, внешность обманчива. Постучал. Тишина. Еще постучал, уже настойчивее.

Изнутри донеслось: «Ооох! Понеслась! Зашибем блаженного пара! Йе-е-е-е!»

…Ну, окей. Видимо, мудрец медитирует на космические вибрации. Или готовит эликсир. Я толкнул дверь.

Зашибленный пар. Вот точное описание атмосферы. Воздух был густым, теплым и влажным, с помесью ароматов: дешевый парфюм, прокисшее пиво, пот, жареные колбаски и что-то еще… травянисто-едкое. Магия, говорите?

Тускло, от пары коптящих факелов и одного хлипкого магического шарика, который периодически подмигивал розовым светом и потрескивал. Нечто ритмичное и примитивное, отбиваемое на каком-то бубне и… сковородке? Бум-бум-трындын-цынь!

Девушки легкого поведения: Их было трое. Одна, пышная, в стоптанных бархатных туфельках и облегающем (очень облегающем!) платье цвета запекшейся крови, активно виляла тем, чем боги ее не обидели, пытаясь танцевать у шеста (которым служила старая кочерга, вбитая в потолок). Вторя ей, девушка поменьше и поюнее, в перьях и не очень свежей сорочке, трясла плечами так, что казалось, они вот-вот оторвутся. Третья, в чем-то полосатом, просто сидела на краешке стола, болтала ногами и жуя колбаску, лениво подвывая под музыку.

Великий Мудрец: Он же Старец. Он же Объект моего запроса. Лысина — да, была, блестящая, какотполированный медный таз, окаймленная седыми клоками волос и бородой, которая больше напоминала гнездо крупной, не очень опрятной птицы. На нем был… халат? Роба? Непонятного серого цвета, перехваченная веревкой. Он стоял посреди комнаты, тряся костями — то есть своими тощими конечностями — в такт примитивной музыке. Его движения были странной смесью плохого тверка и попытки отряхнуться от пчел. Он подпрыгивал, подгибал колени, махал руками и бородой, и сиял, как новогодняя елка. Его крики сливались с музыкой: «Вперед, малышки! Познаем же лавину мудрости! Ага! О да! Моя эссенция магии так и рвется наружу! Ух!»

Он заметил меня в дверях. Его глаза (один чуть косил) блеснули радостью узнавания, хотя мы явно виделись впервые. Он не остановил свой «танец», а лишь энергичнее замотал головой, заставляя бороду хлестать его по груди.