Онлайн книга «Разрушенная для дракона»
|
— Ах, как же сладко ты кончила, конфетка, - слышала я шепот, чувствуя, как он снимает с себя камзол. — А еще хочешь? Давай еще разочек… Ты будешь кончать до тех пор, пока не вся простыня не будет мокрой… Обещаю… Я тебя не трону… Только рукой и языком… В мой рот скользнули пальцы, испачканные в десерте… Я чувствовала его вкус, сладкий, тающий на губах… На губах — сладость… Та самая, которой мне запрещали касаться. Та, за которую меня наказывали. А теперь…она на пальцах того, кто говорит, что я — совершенна. И в этом вкусе — не только сахар. В нём — разрешение быть живой Я не знаю, сколько времени прошло. Я лежала на кровати, обнаженная, дрожащая… Колени дрожали так, что я не могла их успокоить… Я растаяла. Сначала внутри — дрожью, потом слезами, потом — пустотой, в которой вдруг стало светло. Я почти ничего не видела перед собой, ничего не соображала. Я слышала только свое гулкое сердце внутри. Я не знаю, как он это делает…. Но я уже не могу… У меня сердце остановится… — Я… я больше не … могу, - прошептала я, задыхаясь собственными словами. — Смотри-ка, - заметил шепот. — Мы почти съели десерт… Я повернулась к пустой тарелке на столе и не поверила своим глазам. Десерт… Тот самый, от которого меня тошнило. А теперь… теперь он — сладость на его пальцах. Вкус его желания. И я ем — не потому что хочу еду. А потому что хочу его. Хочу помнить, как его язык касался меня. Как он заставил меня кончать… Тарелка была пуста. Как будто впервые за всю мою жизнь — я позволила себе всё. Не кусочек. Не «завтрак, если заслужишь». А всё. Глава 65 Принц лежал на кровати. Я смотрела на его застёгнутые штаны и роскошный торс. На то, как красиво раскинулись волосы по подушке, растекаясь, словно змеи прядями. Его торс — не тело. Это алтарь. Каждая грань мышц — как мрамор святилища, где молятся не богам, а желанию. Я смотрела на него — и понимала: Это не мужчина. Это соблазн, пришедший в плоти. Он лежал с закрытыми глазами, а я не могла отвести взгляда от его тела… Сильные руки. Очень сильные, кубики пресса, литая грудь. Я смотрела на всё это, словно завороженная. И при этом испытывала чувство жгучего стыда. — Я сейчас вернусь. Схожу к отцу, — произнёс он, вставая и надевая камзол, небрежно сброшенный на пол. Я промолчала. Моё тело горело. Не от страсти — от шока. Оно вдруг вспомнило, что живо. Что принадлежит мне, а не тени мёртвой женщины. И в этом воспоминании — стыд. Стыд за то, что оно ответило на его пальцы так, будто ждало их всю жизнь. Стыд за то, что после каблука мужа оно не съёжилось в комок, а раскрылось, как цветок под дождём… Комната снова ожила перед глазами. Я видела… Видела символы, видела призрачную чешую на его коже… Принц подошёл к стене, а я резко повернула голову, вспомнив про символы. Я запоминала каждое прикосновение его пальцев. Закорючка с хвостиком, похожая на ракушку… Потом… Потом знак, который я уже знаю… Лимда… Потом… Я напрягала зрение, но символы постепенно становились тусклыми. Так… Так… Там рисунок обоев заканчивается… Я старалась запомнить всё. Но последний знак не разглядела. Он случайно заслонил его рукой. Или нарочно. Я не знала. Проход за ним закрылся, а я соскочила с кровати, шлёпая босыми ногами к платью, валявшемуся на полу. Смятая бумажка была развёрнута на столе. Так, вот это первый символ… Ракушка… Единичка. Потом Лимда — двойка. Я её нашла в книге… Потом… |