Книга Разрушенная для дракона, страница 62 – Кристина Юраш

Я дышал — и в горле был вкус крови. Её крови. Моей крови. Одна и та же боль.

Она не голодала — она умирала.

И я не знал. Я не знал.

— Нет, конфетка. Ты не жирная. Ты — голодная. Голодная на ласку, на честность, на право быть собой. И я… я дам тебе всё это. Даже если ради этого мне придётся отказаться от трона, от книг, от собственной души, — шептал я, стирая ее слезы.

Я прижался губами к ее щеке, чувствуя их соленый и горький вкус. Он не узнает, как я стоял перед ней на коленях и целовал ее слезы. Как гладил ее волосы, чувствуя, как дрожит моя рука, раздираемая болью.

— Я уже убил его. В своей голове. Сотню раз. И скоро я убью его — в реальности. Медленно. Давая ему прочувствовать каждую боль раздробленной кости. А сейчас… сейчас я просто держу твою руку и молюсь, чтобы ты простила меня за то, что я не пришёл раньше, — шептал я, гладя ее равнодушное и спокойное лицо.

— Я хочу,чтобы он мучился так же, как и я, — внезапно произнесла она равнодушным голосом. И я знал, что эти слова рвутся из ее души. — Я хочу, чтобы он почувствовал страх. Боль… То же самое, что почувствовала я… Но я не хочу, чтобы ты его убивал. Я хочу, чтобы он годами мучился… Чтобы жил в постоянном страхе… Я не хочу его легкой смерти… Я хочу, чтобы его рука дрожала на столе, когда кто-то ломает ему пальцы и шепчет, чтобы он не кричал… А если он вскрикнет громко, ударить еще сильнее. Чтобы научить молчать…

Мои руки вытирали слезы с ее невидящих глаз.

— А что ты чувствуешь ко мне? — прошептал я, чувствуя рукой теплоту ее щеки.

— Я боюсь тебя… — послышался ее голос. — Очень боюсь. Ты убил трех девушек. Я видела твою тайную комнату. Там лежит тело. Я очень испугалась…

Я едва не зарычал от ярости на себя. Там эта горничная мамочки Шубальт! Тварь, которая прикидывалась то горничной, то женой торговца, то богатой трактирщицей. Именно она разговаривала с бедняками, она шныряла по бедным кварталам и выискивала красивых девочек! Я просто забыл ее убрать. Надо было просто взять и испепелить.

Я как раз думал это сделать сразу после убийства Роумонта. Я оставил ее, чтобы проверить, можно ли с помощью магии вычислить, что стало причиной смерти. Остаются ли следы моей магии в теле или нет.

— А кроме страха? — спросил я, и в голосе — отчаяние, а не надежда.

— Мне стыдно… что я хочу тебя. Что, когда ты прикасаешься ко мне, страх превращается в жажду. Что я мечтаю, как твои пальцы снова войдут в меня… И я ненавижу себя за это. Потому что… это неправильно.

Я целовал ее руки. Скоро время пройдет. Она очнется. И ничего не будет помнить… Но это буду помнить я. Каждое ее слово, как нож в сердце.

Я хочу разорвать её на части.

Нет — не убить.

Я хочу ворваться в неё так глубоко, чтобы её плоть забыла, как дрожала от каблука.

Я хочу, чтобы её тело кончило от моего имени, пока из горла ещё льётся имя этого ублюдка. Я хочу, чтобы она чувствовала себя самой желанной женщиной в мире. Я хочу, чтобы она увидела себя моими глазами… Я готов покрывать ее тело поцелуями и шептать, что она — совершенство… Мое совершенство… Каждый шрам — это совершенство… Каждый сантиметр талии — совершенство…

Я смотрел на часы. Через пару секунд зелье закончит свою работу. И она очнется,ничего не помня.