Книга Последний призыв, страница 37 – Лисса Рин

– Да что ты несешь?! – «Хозяин» не выдержал моей душераздирающей феерии и даже шагнул ко мне, но вовремя опомнился и снова укутался в свой плащ. – Ты мне зубы не заговаривай, бес. Не сделай я все правильно, ты бы уже давно меня уничтожила. Не так ли? – Его глаза в теникапюшона вызывающе блеснули.

Все так, мой сладкий. Вот только не идет тебе ни это напускное равнодушие, ни уж тем более пропитанная наигранным бесстрашием дерзость.

– У меня на человечью кровь аллергия, так-то, – уже спокойнее поведала я, пренебрежительно ковыряясь в ухе. – И потом… – Я поднесла пальцы к губам и легонько дунула – по подвалу пронесся сильный порыв ледяного ветра, разом задувшего все свечи и разметавшего по каменному полу посыпанные пеплом и солью границы пентаграммы. Капюшон взывающего мгновенно слетел, послушно явив моему взору его худое лицо. – Сделай ты все правильно, был бы шанс дожить до преклонных лет в благоденствии и счастливом неведении. Но теперь…

Взывающий нервно дернул плечом и хмуро огляделся.

Хм, забавная реакция. Особенно учитывая тот факт, что я не просто сквозняк по подвалу гоняла, а наслала на взывающего моровое поветрие. Слабенькое такое – всего-то с парочкой гнилостных язв да кровавым кашлем в комплекте, – но все же довольно болезненное. А взывающий, который по идее должен был тотчас же покрыться струпьями и упасть немощной массой наземь, всего лишь окинул меня удивленным взором и пригладил слегка растрепавшиеся волосы.

Не может быть!

Я едва сдержалась, чтобы не выругаться: так и знала! Пентаграмма, в которую я угодила, завершена и полностью закрыта!

Вот так новость! То-то мне этот призыв сразу не понравился! Еще на стадии нашей с взывающим неспешной беседы я незаметно пыталась опробовать пределы его и моей силы. И, к своему неудовольствию, выяснила, что пентаграмму этот стервец нарисовал основательно и на совесть. Равно как и провел сложный ритуал призыва моей скромной персоны, мастерски избежав намеренно созданных и тщательно проработанных ошибок, с которыми мемории обычно попадают в руки смертных. В пентаграмме одного из которых я, ослабленная и напрочь лишенная возможности уйти по своей воле, находилась прямо сейчас!

И как же это меня так угораздило-то?!

Ай да смертный! Интересно, и кто ж это додумался преподнести тебе рабочий меморий? Надеюсь только, что этот твой доброжелатель был с тобой предельно откровенен и предупредил, что никакая тщательно прорисованная пентаграмма идеально проведенного ритуала не способна удержать инферию, если та сама этого не захочет. А еще, надеюсь, он подсказал тебе, что, ограниченные в силеи связанные печатью, предвечные страшно нервничают, выходят из себя и начинают умерщвлять все, до чего дотянутся.

Особенно это касается моровой инферии – та вообще отбитая на все рога истеричка! Сама видела. И истерила тоже сама, да. Так что знаю, о чем говорю.

Я открыла было рот, чтобы щедро поделиться своим скверным настроением с его источником, но тут в нос ударил крайне неприятный запах. Я скривилась и прикрыла нос ладонью. Это еще откуда?

– Что, знакомая работа? – заметив мое недоумение, взывающий усмехнулся и спрятал руки в карманы широких потертых брюк.

Я принюхалась, хотя в этом не было необходимости: запах, исходивший от моего взывающего, был настолько же отчетлив, насколько и омерзителен.