Книга Потусторонние истории, страница 154 – Эдит Уортон

– То есть она на себя зря наговаривала? – нетерпеливо допытывалась Мойра.

– Что потеряла свою красоту? – Миссис Эттли задумалась. – Понимаешь, милочка, тут как со штопкой: порой сядешь после полудня у окна, и при свете дня игла будто сама знает, куда идти; а уже через минуту смотришь и думаешь: «Зрение, что ли, подводит?» – потому что перед глазами все расплывается и свет незаметно покидает твой угол, хотя небо еще и не думало темнеть. В общем, с ней произошло нечто подобное…

Мойра, разумеется, никогда не штопала и не напрягала глаза в наступающих сумерках, поэтому опять перебила, все больше раздражаясь:

– Так что же дальше?

Миссис Эттли вновь задумалась.

– С тех пор она заставляла меня каждое утро повторять, что это неправда. А верила мне с каждым днем все меньше. И тогда она стала приставать к домочадцам, начиная с мужа, – бедолага и так терялся, если его спрашивали о чем-либо, кроме его бизнеса, клуба или лошадей, и, уж конечно, не замечал никаких изменений во внешности жены с того дня, когда лет двадцать до того привел ее в дом.

Помолчав немного, миссис Эттли продолжала:

– Только что бы он ей ни говорил, даже если бы у него хватило ума подобрать нужные слова, ничего не помогало. С того самого утра, как она увидела у глаз первую морщинку, она считала себя старухой, и эта мысль никогда не покидала ее больше чем на несколько минут зараз. Конечно, когда миссис Клингсленд наряжалась, веселилась и принимала гостей, вера в свою красоту возвращалась к ней и ударяла в голову, как шампанское; вот только выветривалась эта вера быстрее, чем шампанское, и она взлетала, как девчонка, наверх и, даже не сбросив свои наряды, плюхалась перед каким-нибудь огромным зеркалом – зеркала были в ее комнате повсюду – и смотрела не отрываясь на свое отражение, пока по напудренным щекам не начинали течь слезы.

– Что ж тут удивительного? Никому не нравится стареть, – сказала Мойра, вновь впадая в безразличие.

Бабушка мечтательно улыбнулась.

– Ну, я бы не сказала… моя старость, к примеру, благодаря ее доброте проходит очень даже безмятежно…

Мойра встала и пожала плечами.

– И тем не менее ты обмолвилась, что поступила с ней дурно. Как я, по-твоему, должна это понимать?

Миссис Эттли не отвечала. Она сидела, закрыв глаза и откинув голову намаленькую подушечку, подложенную под шею. Ее губы шевелились, но слов было не разобрать. Мойра подумала, что бабушка вот-вот уснет, а проснувшись, больше не вспомнит, о чем собиралась рассказать.

– Ну и скукотища торчать здесь с тобой, когда ты засыпаешь на ходу и даже не можешь толком объяснить, что произошло у вас с миссис Клингсленд, – проворчала она.

Миссис Эттли резко встрепенулась.

III

– Ну ладно, – начала она. – Ты, может, знаешь, что во время войны все благородные дамы (да и не только благородные) побежали сломя голову ко всяким предсказательницам, или ясновидящим, или как их нынче принято называть. Женщинам не терпелось узнать, что сталось с их мужчинами, и они были готовы немало за это платить… Каких только историй я не наслушалась – причем расплачивались за подобные услуги не одними деньгами! В этом деле хватало мошенников и шантажистов. По мне, так уж лучше пойти к цыганке на ярмарке… но тем дамам нужны были непременно ясновидящие.

Так вот, милочка, у меня чуть ли не с колыбели сильно развито шестое чувство. Я говорю не о гадании на кофейной гуще или раскладывании карт – это все для кухонной челяди. Нет, я всегда остро чувствовала, когда над кем-то, или рядом, или за чьим-то плечом маячило нечто… Моя мать, между прочим, как-то на закате увидала лепреконов на холмах Коннемара; по ее словам, от них жутко воняло^[41]. Ну, в общем, я ходила по всяким богатым домам, делала господам массаж, ухаживала за лицом, и уж как я жалела бедолаг, из которых льстивые «прорицатели» обманом вытряхивали деньги… Однажды я все-таки не выдержала – сил не было смотреть, как несчастная женщина сходит с ума, потому что месяцы не получала известий от сына на фронте, – и я сжалилась, хотя и понимала, что это грех, и сказала ей: «Зайдите ко мне завтра, может, у меня для вас будет весточка». И ты не поверишь, так и случилось! В ту ночь мне приснилось, что ей пришло сообщение с хорошими новостями, а назавтра она получила телеграмму, что ее сын сбежал из германского лагеря.