Онлайн книга «Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!»
|
«Мысль о побеге кажется всё привлекательнее. Мы, наконец, сможем быть вместе без советов и решения других людей, а репутация… Она не пострадает, ведь мы сразу же обвенчаемся. Наоборот, это будет очень романтично. Брат когда-нибудь поймёт, что я сделала правильный выбор, а он ошибался». «А вдруг Эрнет прав? Нет, не так! Он, конечно, неправ, но и не желает мне зла. Надо поговорить ещё, может, он прислушается». «Филипп видит, как тяжело мне решиться, что сомнения продолжают терзать душу, и отговаривает от разговора. Боится, что я случайно выдам Эрнету наши планы, и он сумеет помешать. Снова! Я обещала быть осторожной. Завтра. Я поговорю с братом завтра, и если он и теперь меня не поймёт…» «Ещё раз сходить к Вальде вместо того, что вести бессмысленные разговоры с Эрнетом, было прекрасной идеей! Ах, я думала, что нельзя любить сильнее, но Филипп снова доказал, что у настоящего чувства нет границ, и что он понимает меня лучше всех. Итак, разговор не поможет! Бежать надо сегодня же. А Эрнету, я оставлю записку. Или не оставлю. Вальда говорит, что он всё равно не поймёт». «Решение, наконец, принято, а на душе спокойно. Скоро всё встанет на свои места по воле Ошура и Ины». «Сегодня ночью мы уедем. Мне горько оттого, что брат не понял и не поймёт меня, но я должна сама идти к обещанному богами будущему. Гадалка была права: впереди ждёт счастье, и я собираюсь его заполучить!» На этом записи в дневнике заканчивались. Дальше шли траурно белые страницы, которые я бездумно листала, не чувствуя ничего, кроме оглушающей пустоты. Пока не дошла до последней, к которой были прикреплены газетные вырезки. «Элеонора Хеммерли найдена мёртвой… Траур по жене… Самоубийство… Похороны…» * * * Я села на кровати, обняла колени и уставилась в окно, за которым царила ночь. Такая же ночь была и у меня в душе. Как легко задурить голову девушке, как легко управлять её мнением, как легко направить на ложный путь. Наверняка Филипп испугался, что Эрнет переубедит Элеонору, поэтому отвёл её к гадалке. И та, зная всю историю, умело сыграла на чувствах девушки, которая хотела верить в собственное счастье больше, чем в разумность братских доводов. И наверное, Хантли прав: если бы в газетах печатали критические статьи о работе Вальды или было проведено какое-то расследование… Но ничего не было. Я протянула руку и взяла с тумбочки артефакт, нажала маленький камушек, активирующий запись, и положила рядом с собой. В пустоту, которая образовалась на месте моей души, один за другим падали слова незнакомых гадалок с экспериментов, допросов и просто бесед. Кто сознательно продал свой дар с максимальной выгодой, кого-то вынудили к тому обстоятельства, кто-то заставили шантажом. Несколькочеловек действительно верили в то, что имеют дар, но проваливались на проверках, и по их ответам я понимала, что нити Ошура они не видели. Голос Хантли, разговаривающего с такими заблуждающимися людьми, был гораздо мягче, чем, когда он говорил с теми, кто обманывал намеренно. Но как бы то ни было, все опрошенные либо откровенно врали клиентам, либо озвучивали свои догадки, не имеющие к воле Ошура никакого отношения. Слова падали и падали в пустоту, оставляя меня почти равнодушной. Или просто я пересекла уже болевой порог? Артефакт за артефактом. История за историей. Обман за обманом. Звуки кружились вокруг меня, кружилась голова, и кружился мир, который оказался совсем не таким, как я себе представляла. И я погружалась в какое-то бесконечное одиночество. |