Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 166 – Екатерина Ильинская

— А… Что должно произойти… — Я сглотнула внезапный ком в горле, — просто в качестве повода для размышлений… — зачем-то пояснила и почувствовала, как к глазам подступают непрошеные слёзы. — Чтобы вы поверили, что какая-нибудь гадалка действительно обладает даром?

«Соври же! Соври что угодно! Ради пресветлой Лейны!» — закричала я мысленно. Но ни Хантли, ни богиня меня не услышали.

— Не знаю… — вздохнул он. — Не меньше, чем чудо. Но в них я, увы, тоже не верю.

В небе грянула музыка и взрывы, расцвели огненные цветы, и прямо над нами пролетел дракон, сотканный из огня и воды. Я отвернулась к разворачивающемуся зрелищу, но ничего не видела из-за слёз, которые всё-таки пролились, и которые я не стирала, чтобы не выдать себя. Увы, творить чудеса я не умела.

Ярмарка закрылась сразу, как в небе погас последний огонёк. Люди потянулись на выход, моментально разобрав все экипажи. Те, кому не досталось — уходили пешком. Мы с Хантли медленно брели мимо убирающих товар лоточников, рабочих, выносящих из циркового шатра реквизит, гаснущих фонариков. Волшебство закончилось, оставив нас один на один с последствиями, но одарило на прощание свободной каретой, на которой мы и добрались до дома.

На крыльце под полуночный бой ратушных часов Хантли поцеловал меня последний раз. И это были самые сладко-горькие мгновения в моей жизни.

— Спокойной ночи, Амелия, — сказал он, и, дождавшись, когда я закрою дверь, ушёл.

Я смотрела в окно, как Эрнет растворяется в темноте, совершенно так же, как в моём давнем сне, где он преследовал чёрного короля. От воспоминаний, тяжёлых мыслей и дурных предчувствий тревожно забилось сердце. Тоска и печаль окутали меня словно одеяло — не помогло даже мурлыканье приползшей Саюши. Я взяла коббарру на руки и пошла спать. Мне нужны были силы, чтобы лечить разбитое сердце.

Хантли пришёл утром, но, против обыкновения, не принёс пакеты из Никиной кондитерской. Эту странность я решила прояснить, как только мы расположились на кухне за чаем с печеньем, приготовленным Анной.

— Вы сегодня без кофе и пирожных?

— Я хотел, но там закрыто…

Хантли сделал паузу, а я недоумённо на него воззрилась. У Ники закрыто? То, что подруга хоть на один день оставила свою кофейню, было непредставимо.

— Думаю, можно легко догадаться, чем она занята…

Эрнет на что-то намекал, а я продолжала напряжённо на него смотреть, не в силах представить, что могло настолько увлечь горящую своей работой Нику. Хантли отвёл глаза и смущённо кашлянул. И тут до меня дошло…

Щёки полыхнули жаром, и я схватила чашку с чаем и отпила, лишь бы спрятать лихорадочный румянец. Закашлялась и отпила снова.

Неужели Ника с Виктором-Винсентом… Нет, я была рада за них, но всё это было так неожиданно. И смущающе… Смутительно… Я отпила ещё, но чай закончился. Пришлось поставить чашку на стол и искать новый объект, который можно было бы нервно крутить.

Внезапно мои ладони оказались в руках Хантли, и я подняла испуганный взгляд, хотя и сама не могла понять, чего испугалась.

— Амелия, на самом деле я пришёл сказатьвам, что уезжаю.

— Уезжаете? — Я повторила слово, совершенно не понимая, что оно означает, и только через полминуты осознала сказанное. — Куда уезжаете?

— В Брейвиль. Ночью пришёл ответ на один важный запрос, и, кажется, мне осталось совсем немного, чтобы свести все факты воедино. Тогда и мои, и ваши проблемы разрешатся.