Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 137 – Екатерина Ильинская

— Интересуетесь завидными женихами? — бросил на меня совершенно нечитаемый взгляд Эрнет.Но не надо было быть предсказательницей, чтобы угадать, о чём он подумал.

— Мне для подруги! — попыталась исправить ситуацию я, но, похоже, только ещё больше всё испортила — на скулах журналиста заходили желваки.

— Да, конечно, — холодно ответил он.

— Вы не так поняли! — Я схватилась за край газетного листа, пытаясь забрать его, но Хантли держал крепко.

— А как иначе это можно понять?

Он потянул на себя. Бумага треснула по краю, и этот звук заставил нас прекратить. Я первой разжала пальцы, а через секунду отпустил и Эрнет. Статья с портретом «хмыря» спланировала на пол, и мы оба присели, чтобы её поднять, едва не столкнувшись лбами.

— Кого же из ваших подруг интересует удачное замужество? — Хантли провёл рукой над газетой, и надорванный край обрёл первоначальную целостность. — Хотя, знаете, я просто сделаю вам много копий, раздадите всем.

«А что так можно было?» — пронеслось в голове. Я даже не предполагала, что есть какие-то заклинания копирования текста.

Эрнет подошёл к столику, достал из ящика десяток чистых листов, пробормотал что-то и провёл ладонью над статьёй, а затем над стопкой. Воздух заискрил, уплотнился, а через секунду рядом с оригиналом лежала точная копия. А затем ещё одна, и ещё.

— Одного хватит! — попробовала остановить Хантли я, но не тут-то было.

— Не будем мелочиться. Раздайте своим клиентам, наклейте на фонарные столбы.

— Эрнет, прекратите! Что на вас нашло? Мне, правда, нужна всего одна копия для Ники!

— А Веронике Нэвис это зачем?

К счастью, Хантли прекратил множить Викторов Брансов, выпрямился и сложил руки на груди. Я замялась… Была ли я вправе раскрывать личность «хмыря»? Одно дело Ника, а другое — журналист, никак не связанный с кофейней. Вот только он, если задастся целью, гораздо быстрее меня установит истину. Как же мне поступить?

— Я… не могу сказать. Лучше спросите Нику. А лучше никого не спрашивайте. Это, в общем-то, не мой секрет… — Я посмотрела на Хантли предельно жалобно и увидела, что он смягчился.

— Вы же понимаете, что я теперь раскручу всю историю и выясню, что за этим скрывается?

— Понимаю, но не могу сказать, что рада. — Я печально вздохнула. Хотелось отмотать время назад и всё перепрятать, но это было не под силу даже пресветлой Лейне.

— Уверяю вас, что если эта тайнане угрожает ничьей безопасности, то я не предам её огласке.

— Хотя бы так. Спасибо.

Изнутри грызли сомнения. Ника только наладила отношения с «хмырём», а тут такое. Хотя я была уверена — подруга будет рада, если секрет Винсента всего лишь в том, что он слишком знатный сын великого мага… Кстати, а что он забыл в Рейвенхилле? Всю жизнь мечтал печь булки, но герцогский титул не давал самовыразиться? Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

Я посмотрела на Хантли, который был лордом и магом, но работал журналистом. Не слишком ли много в Рейвенхилле мужчин, которые занимаются делом, не соответствующим их положению? Впрочем, мой подозрительный взгляд Эрнет трактовал по-своему.

— По лицу вижу, что вы начали задаваться правильными вопросами, Амелия, — сказал Хантли. — Оставьте это мне. Нужна ещё пара дней, чтобы разобраться с первоочередными делами, а потом я выясню всё, что можно про Виктора Бранса, раз уже вас это так волнует.