Книга Победоносец, страница 85 – Anne Dar

Тем временем он переходит от непринуждённого поглаживания моего тела к откровенным ласкам, и я вздыхаю, что он наверняка расценивает за положительный отклик моего естества на его призыв, но на самом деле я просто устала и не понимаю, как он может хотеть новую порцию снова, когда только пятнадцать минут назад он с аппетитом поглотил первое блюдо.

В дверь опочивальни стучат, и он останавливается. Кто бы его ни отвлёк – он принёс мне спасение. Я уже третью ночь к ряду провожу под мужем, и, кажется, впервые устала от этого.

Пока он надевает рубашку, я окликаю его:

– Перед тем как Отрада пропала, я поссорилась с ней… Мы так и не помирились. Это гложет меня.

– Чем я могу тебе помочь, моя красавица?

– Я хочу повидаться с её лучшей подругой… – я осознанно не называю имя Полели и сразу же перехожу к следующему пункту: – И заодно проведать отца, чтоб умалить его печаль. Послезавтра второе декабря, день рождения Отрады… Пойду тем вечером. Возможно, задержусь.

– Всё, что твоя душа пожелает, моя красавица. Подари этой подругезолотых украшений, пусть порадуется девица. А отцу своему скажи, чтобы прекращал пить. Так и скажи: не покончит с зелёным змием до наступления Нового года – сниму с поста десницы. Я ведь ему говорил, чтобы он не медлил со свадьбой твоей сестры: и ей бы помудрее под крылом мужа было, – снова укол женского разума, – и Твердимир стал бы наконец одним из нас. Такой подчинённый – на вес золота!

– Не сошлась бы Отрада с Твердимиром.

– Не дури, женщина! Ты ведь со мной сошлась и довольна, так с чего вдруг Отраде не вышло бы сойтись с Твердимиром? Всё твой отец недоглядел за дурной девичьей головой: позволял твоей сестре ходить по избам оборвышей, дружить с дочерьми предателей…

Разговор становился опасным: я с самого начала подозревала, что сам правитель Замка приложил руку к гибели Белогора Чарова, и давно определила, что не хочу знать правду! Да и если он сейчас заговорит напрямую о Чаровых в нелестном свете, тогда встреча с Полелей станет для меня плохим оправданием…

– Но не все ведь дочери Вяземского так уж дурны, – я попыталась ухмыльнуться, и тем самым неосознанно привлекла к себе внимание огнедышащего змея.

Он поцеловал меня сначала в ладонь, а затем в прикрытую смятой простынёй грудь, от груди перешёл к шее… Он проигнорировал повторный настойчивый стук ночного гостя, в итоге отослав гонца грубой, отборной бранью. Я же дважды пожалела о том, что случайно перевела его внимание на себя: он взял меня сейчас и ещё один раз перед рассветом. Весь следующий день я провела в постели, изнеможённая почти до состояния апатии. Муж не явился и с наступлением ночи – стражник сказал, будто князь чем-то занят в подземельях. Мне же было лучше от такого расклада: полтора суток без терзаний мужем, чтобы наконец встретиться с тем, о ком были все мои дурманные мысли.

Язычки живого огня трепетали в газовых уличных фонарях: значит, во вторую половину ночи ударит сильный мороз. Я проведал Совиную башню и уже шёл от неё по запорошенному снегом дедовскому двору. С тех пор, как не стало отца, дед, вместе со своим верным Дымом, живёт у нас и к себе ходит только затем, чтобы проверять совиную почту. Этим вечером я вызвался сходить на проверку вместо него, чтобы поберечь его старые ноги: обычно Бессон не соглашался на помощь, так как видел в своём дозоре отдушину, но этим вечером согласился. Пока Твердимир неизвестно где пропадает – в последнее время он заметно сблизился с князем, что является частью плана мятежников, – Полеля коротает своё время за вышиванием крестиком и гладью, которым она увлеклась не так давно. Этим вечером рядом с ней изнывает от печали Ратибор: сегодня день рождения Отрады – Полеля тоскует по подруге, в то время как Ратибор никак не может склеить своё разбитое сердце. О том, что Твердимир помог Отраде бежать с Громобоем, знаю только я, но от этого не легче и даже тяжелее.