Книга Победоносец, страница 49 – Anne Dar

Кажется, никто, кроме Полели, всерьёз не ожидал от него ответа, и потому, наконец услышав его голос – необычайно мелодичный бас, – все удивились. Богатырь уверенным тоном вдруг назвал своё имя:

– Тристан.

Мы замерли, и над столом в мгновение ока повисло молчание, которое, в конце концов, снова оборвала Полеля, произнеся весёлым голосом с незнакомой мне эмоцией в её исполнении:

– Он вовсе не немой – просто молчаливый! – сестра даже чуть подпрыгнула на лавке и вспыхнула щеками, на сей раз не найдя в себе сил смотреть в глаза необычному гостю, по причине чего и перевела своё внимание на нас.

– И имя, и акцент не наши, – сдвинув брови, задумчиво заметил отец. – Он не камчатский и вообще не русский… Не говорит, потому что не знает языка. Чужеземец… Это приговор.

– Да уж… – сразу же выдал тяжёлый вздох Ратибор.

– Никому не говорить о том, что он чужеземец, – отец резко отдёрнул взгляд от стола. – Пусть отдохнёт у нас и уходит из Замка, как только сможет и пока ещё не поздно.

Полеля мгновенно расстроилась и совершенно забыла это скрыть – выражение её нежного лица красноречиво выдало глубокую печаль, однако сестра не успела ничего сказать, потому что заговорил Тристан, и его бас зазвучал твёрдо, уверенно, даром что говорил на ломанном русском со странным акцентом:

– Я не уходишь… Оставаться… Делать молчание, раз у вас чужой – опасно… Пусть обучите… Вы обучите язык русский.

Полеля сразу же хлопнула в ладоши и во второй раз подпрыгнула на лавке:

– Отец, пусть он останется! Мы не скажем никому, что он чужеземец! Он будет немым, пока мы будем учить его языку! На дворе ведь зима, куда ему идти из Замка? Замёрзнет ведь насмерть, а он спас Добронрава!

– У него акцент бриттов, Белогор, – вдруг заметил дед Бессон, обращаясь к отцу. – Я знаю, я учил английский язык в детстве, да то давно было, к старости все детские знания из моей головы давно уж как выветрились, а жаль…

– Казнят, – весомо заметил отец строгим тоном.

Полеля встрепенулась:

– Не казнят! Он ведь Вяземского спас! Сам десница князя привёл его в Замок! Он теперь в почёте!

– “Теперь” не значит “потом”, – выдал очередную мудрость отец.

– Кто сегодня при жизни в почёте, того завтра попытаются разорвать, дабы посмертно в почёт выдвинуть – такая уж историческая традиция у нашего народа, а традиции мычтим, – подтвердил дед Бессон.

– Этого не разорвут, – впервые за последние полчаса подал голос я.

Не знаю, быть может, именно мои слова в итоге и повлияли на окончательное решение, но отец вдруг, глядя прямо на гостя, сдержанно произнёс:

– Оставайся, если желаешь.

– Хорошо, – твёрдо ответил Тристан, на нашем языке явно понимающий гораздо лучше, нежели изъясняющийся, и добавил: – Благодаровствую.

– Не “благодаровствую”, а “благодарствую”, а лучше всё же “благодарю”, – весело заулыбалась воодушевлённая Полеля.

– Имя тебе нужно, – продолжил уверенно говорить отец. – Не бриттское – славянское. Своё никому не называй. И правильно решил быть немым – не говори, пока не выучишься крепкому произношению.

– Благодарю, – вновь отозвался гость, и я отметил, что учится он очень быстро. – Какое имя мне славенское?

– Тристан… – задумчиво повторил настоящее имя гостя отец. – Твердимиром зовись.

– Твердимир – хорошее имя, – одобрительно закивал седой головой Бессон, – тот, кто утвердит мир.