Книга Победоносец, страница 47 – Anne Dar

В итоге провозились ещё минут двадцать: Вяземского пришлось подсаживать на Мрака, явно не пребывающего в восторге от такого седока, после чего тушу волка-переростка мы привязали к седлу при помощи всегда возимой со мной верёвки, в крепости своей не уступающей грузовому канату. Мрак хотя и не без труда, но потянул весь взваленный на него вес, однако в итоге тащился медленнее скорости человека. Я вынул свой меч из волчьей грудины, так что весь путь до Замка мы оставляли за собой густой след из волчьей крови. Бордовая, почти чёрная кровь монстра имела странный запах – больше походила на зловонный смрад, который не то что привлечь хищников, но отпугнуть оных обещал наверняка, на многие мили в округе.

Рассвет как будто замер: беспросветная синь встала колом и совсем не развеивалась – горизонт заволокло морозным туманом, обещающим вскоре накрыть и нашу долину. Путь был тяжёлым: ноги проваливались в снег по колено, а порой и глубже, мороз как будто стал усиливаться… Я наблюдал за незнакомцем всю дорогу: пока у меня сводило дыхание и шатался шаг, он и дышал, и шагал так ровно, будто совсем не ощущал усталости – как такое возможно? Не из камня же он вытесан, в самом деле…

За всю дорогу незнакомец не проронил ни единого слова, хотя Вяземский ещё трижды пробовал разговорить его – в ответ получал только чёткие и совершенно непонятные нам жесты. Этот человек не из нововеров, это точно – на его чудно́й одежде нет ни единого узора, вышитого традиционным орнаментом. Неужели, явился с Большой Земли? Но… Какие суровые ветра занесли его в нашу дикую глушь и как он до сих пор умудрилсявыжить, не ослабеть, не замёрзнуть? Получается, он опытный охотник и знает толк в длительных походах. Или я ошибаюсь, и на самом деле он наш, камчатский человек, из какой-нибудь далёкой деревни? Нет, что-то мне подсказывает, что он чужеземец. Немой чужеземец. Уйдёт или останется? Вот, пожалуй, какой вопрос относительно него самый главный.

Стоило нам войти в город, как зеваки начали глазеть: туша волка размером с медведя отвлекала от богатыря излишнее внимание, что было хорошо, ведь давно одичавшие нововеры недолюбливают чужеземцев так, будто те могут заразить их чем-то похуже простуды. Знаниями, например.

Вяземский, едущий верхом, так высоко задрал подбородок, что никто, даже он сам, теперь верно не сомневался в том, что этот чудовищный волк – его личная добыча. Жаль, что богатырь нем, но если кто спросит – я не стану врать, скажу о том, что пьяную задницу десницы князя спасло появление этого могучего человека.

Мы остановились у ворот двора моей семьи, и Вяземский сразу же захрипел, обращаясь ко мне:

– Чаров! Прими у себя гостя доброго. У меня сейчас изба перестраивается – лечь негде, – при этих словах он уже вперился покрасневшими от лопнувших сосудов глазами в нашего спасителя. – Однако ж, будешь в моём доме почётным гостем! Будет тебе и пиво, и мёд, и внимание хозяина! Жди скорого приглашения! – сказав так, старик снова вперился в меня взглядом. – За коня благодарю, вскорости верну со слугой, не обижу, – и снова всё внимание незнакомцу: – Ну, будешь мне даже не как гость, а как родной сын!

Кто бы сомневался в том, что шкуру волка негодяй присвоит себе: не сказав ни слова, двинулся на моём коне вперёд по улице вместе с добычей, оставляя за собой кровавый след, который, впрочем, отлично характеризовал всю его жизнь.