Книга Победоносец, страница 42 – Anne Dar

– Ты прав – ты вовсе не посапываешь, а по-настоящему храпишь! – продолжала весело подначивать брата Полеля, и я в который раз приметил, сколько же в нашей сестре детской наивности, веселости и редкой чистоты.

Подойдя к столу, я плеснул компот и в свою кружку, и мы с братом стали пить, стоя по разные стороны лавки. В итоге оставили кружки одновременно, и я ухмыльнулсяэтому. Поразительно, как мы похожи! Внешне едва ли не точные копии друг друга, так ещё и жесты, и походки, и даже голоса будто из одного камня выделаны. Полеля, конечно, больше мамина – и по внешности, и по характеру, – но вот я и Ратибор, по словам Бессона, настолько походим на нашего отца в его молодости, что дед даже берётся утверждать, что мы будем точь-в-точь такие же, как наш родитель, когда достигнем его возраста и отпустим бороды.

Отец не пошёл на празднование двадцать первого дня рождения Громобоя по причине своей лёгкой простуженности, в то время как Ратибор отклонил приглашение Державина не столько из-за своей простуды, сколько по той же причине, по которой Громобой уже четыре года не хож в наш дом – из-за Отрады, – так что я уже хотел рассказать брату о прошедшем вечере, но вдруг во входную дверь кто-то трижды увесисто постучал.

– Гость, в такой поздний час? – обеспокоенно подпрыгнула с лавки Полеля, уже накидывая на свои плечи старую, расшитую красной гладью шаль.

– Я бы сказал, что час слишком уж ранний, – хмуро заметил Ратибор. – Рассвет уж заниматься должен: кто в такое время незваным гостем является?

Мы втроём друг за другом, по старшинству, вышли в сени: хотел бы я сказать Полеле остаться в светлице, да сестра хотя и была ласковой натуры, всё же имела наш фамильный стержень, который позволял ей делать только то, что хочет она сама, а не то, чего от неё ожидают другие.

Подойдя к двери и положив руку на засов, я подал бас:

– Кто явился?

Ответ последовал незамедлительно:

– Онагост Земский.

Мы с Ратибором переглянулись. Голос однозначно принадлежал нашему общему знакомому, но с чего вдруг княжескому сыну шататься ночью по избам низшего сословия? Тем более, я видел Онагоста около часа назад на вече́ре у Громобоя – он, как и я, выпил не больше трёх чаш медовухи за весь вечер, потому как ему предстояло заступать в предрассветный караул. По времени, получается, он уже должен был занять своё место в карауле, так что же он, в таком случае, делает на нашем пороге? Придётся выяснить.

Стоило мне открыть дверь, как мой взгляд сразу же выхватил золотой плащ, характерный только для члена княжеской семьи. Я не пригласил его войти в сени, но сразу же отметил, что прежде чем заговорить со мной, он бросил взгляд за мою спину: очевидно, интерес к моей сестре у него был первостепенным. Быть может, меня бы раздражала эта его зависимость гораздо сильнее, если бы я сам не находился в похожей ситуации, так что я в который раз предпочёл не уязвлять этого гостя в его слабости.

– Утро доброе в ваш дом, – наконец совладав с собой, Земский собрал своё рассеянное внимание в кучу и сосредоточил его на мне.

– Доброе утро, коли не шутишь. Чего явился в такую рань?

– Тебя призывают к воротам.

– Что случилось?

– Ничего сверхъестественного. По дороге к воротам расскажу. Пошли, лучше не медлить.

***

– Можешь уже начинать рассказывать, – не очень-то дружелюбным тоном говорю я уже на подходе к воротам. Правой рукой я веду тяжело дышащего Мрака: если сказано взять с собой коня, значит, намечается поход за стену, что автоматически приравнивается к смертельной опасности.