Книга Победоносец, страница 29 – Anne Dar

Ещё одна ночь моей камчатской юности прошла беспокойно: мне совсем не спалось и всё хотелось всматриваться в недосягаемые звёзды, ощущать на своих пальцах фантомный аромат лесной ежевики и вспоминать сладковатый привкус морошки на девичьих губах.

С тех пор как мы с Вандой впервые поцеловались в расщелине Плакучего озера, прошло много одурманенных чувством первой влюблённости недель, и лето начало клониться к своему закату. Мы выработали систему тайных встреч: три раза в неделю я ходил на лесную рыбалку, а Ванда посещала лес под предлогом сбора грибов, ягод или целебных трав – во время этих походов мы и встречались, и дни напролёт проводили вместе.

Утренняя рыбалка – одно из тех занятий, которое мне нравилось безусловно. В юности мне даже казалось, будто не существовало таких препятствий, которые могли бы удержать мои выносливые ноги от запланированных предрассветных походов на близлежащие реки и озёра. Особенно приятно было затаиться на вертлявой плоскодонке в высоких зарослях тростника и рогоза, чтобы иметь возможность не только порыбачить, но и, если повезёт, подбить водоплавающую дичь, которой Камчатка воистину богата: свиязь, кряква, чирок-свистунок, серая утка, широконоска, белобрысый и короткоклювый гуси, гуменник, лысуха, большая и черношейная поганки, редкие виды бакланов, и, конечно, самые величественные в своей красоте, на которых охотники не смеют поднимать руку, чтобы избежать угрозы пострадать от природы за нанесённый ей урон – лебедь-кликун и более редкий лебедь-шипун.

Этим утром мне повезло наткнуться на свиязь. Как и большинство утиных, этот вид имеет ярко выраженные различия между самцами и самками. Самки коричнево-серые и мало примечательные, зато самцы – настоящие красавцы: в период брачного сезона голова самца свиязи наливается каштановым или ярко-рыжим цветом с чёрной полоской зеленоватого отблеска, которая начинается от глаза и тянется назад, визуально создавая эффект металлического отблеска; нагрудные перья розового оттенка, в то время как бока и живот – белые; крылья сероватые с белыми полосами, и спина такого же цвета, с тонким рисунком; клюв голубоватый с чёрным кончиком; хвост чёрный и филигранно заострённый. На фоне таких самцов самки – настоящие скромницы, что, впрочем, в дикой природе встречается в большинстве случаев. И почему у людей иначе?

Клёв этим прозрачным ранним утром выдавался отменным: всего лишь за полчаса удалось выловить четыре крупные палии. Тушёных в собственном соку палий больше всех привечает дед, так что я уже знаю, что почти весь улов отнесу прямов его руки.

Как раз в момент, когда поплавок начал в пятый раз, но пока ещё очень скромно “играть”, из-за замшелой коряги, своими узловатыми ветвями напоминающей всплывшего водяного и теперь покоящегося на водной глади всего в двадцати метрах от моей плоскодонки, совершенно не обращая на меня никакого внимания, плавно выплыла некрупная свиязь – серая, значит, самка. Убедившись в закрепленности основы удочки, я взялся за лук и стрелы – один из самых распространённых видов охотничьего оружия у нововеров, так как использование огнестрельного оружия Большой Земли у нас считалось одним из самых тяжеловесных преступлений против природы. Стрелком я был метким, лучше меня стрелял только Ратибор, возможно, имеющий самый острый глаз во всём Замке, что неудивительно, если брать во внимание факт редкой зоркости нашего деда Бессона.