Книга Контракт на невинность. Чужая невеста Императора Драконов, страница 52 – Дарина Ромм

- Конечно, ведь граф любит меня, — произнесла я, пристально глядя в глаза Фрауху.

- Любит! Любит! — старик запрокинул голову и зашелся булькающим смехом. Неожиданно закашлялся, хватаясь за грудь.

«Смейся, смейся громче и дольше! Может от этого твое гнилое сердце разорвется» - со злостью подумала я. Закрыла глаза и начала молиться святой Малессе: «Пожалуйста, я больше не буду спорить с лордом, выброшу свое уродливое платье и надену то, которое он прислал. Я послушно поеду к императору и сделаю то, что должна по контракту. Только останови этого безумца».

- Хватит болтовни, — просипел Фраух, когда отвратительные звуки, вылетающие из его горла, смолкли и он отдышался. Закрыл глаза, поднял руки и начал проговаривать заклинания.

- Помогите! На помощь! — закричала я изо всех сил, в последней надежде на спасение.

Старик оборвал заклинания, и, грязно ругаясь, пошел к кровати. С искаженным злобой лицом навис надо мной, заставив сжаться от страха. Одной рукой с силой сдавил мне челюсти, разжимая зубы, а второй начал заталкивать мне в рот рукав голубого платья.

Сказал, хватит болтать! И орать тоже - ты мне мешаешь.

Я замычала от страха и отвращения. Попыталась языком вытолкнуть ткань. Укусила лезущие в рот чужие пальцы и тут же вскрикнула от обжигающей боли — старик отвесил мне пощечину.

- Заткнись и прибери свои зубы, тварь! Такая же тварь, как твоя бабка! Ненавижу! — рычал он, все глубже и глубже заталкивая мне в горло голубой бархат. Я задыхалась, стонала от боли, ужаса и унижения, и была уверена, что пришел последний миг моего существования...

- Все, пора в портал, там уже ждут твое молодое и нежное тело, чтобы растерзать, — прозвучал полный ненависти голос, и я окончательно попрощалась с жизнью. Вдруг стала легкой, невесомой и полетела. Где-то позади прозвучал крик, затем страшный хрип, отдавшийся в теле жуткой дрожью, ив следующий миг мир вокруг перестал для меня существовать.

Мне было больно. Грудь пылала огнем, горло разрывало в клочья, а глаза словно залили кислотой, так их щипало. Еще было страшно - я понимала, что умираю, что осталось совсем немного. И только голос, зовущий меня по имени, не давал уйти за грань.

- Марианна! Девочка моя, очнись... Марианна...

Голос звал и звал, не замолкая ни на секунду, и мне так хотелось, чтобы он продолжал произносить мое имя!

Казалось, умереть будет не так страшно, если он останется со мной, этот голос...

В какой-то момент тело скрутил новый спазм боли, и вдруг я поняла, что все изменилось. Что боль другая, уже не та, смертельная, а... просто боль, как в детстве, когда у меня начинался приступ необъяснимой лихорадки, случавшейся, сколько себя помню, каждую осень.

Я закашляла и захрипела, выталкивая из груди затухающий огонь. Попыталась принять вертикальное положение.

— сейчас меня стошнит. Так было всегда, когда приступ заканчивался и боль отступала.

Сильные руки мягко, но настойчиво удержали меня, не давая подняться. Тот же мужской голос с заметным облегчением произнес:

- Слава Амастису! Малышка, тебе нельзя вставать, просто полежи немного - теперь все будет хорошо.

Я прохрипела:

- Мне надо... помоги сесть. Иначе... - договорить я не успела, меня начало выворачивать. Святая Малесса, стыд-то какой — тошнота в присутствии посторонних, в присутствии мужчины!