Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 81 – Эмили Гунн

- Я? – хмыкает он, едва ли не полностью вернув себе самообладание. – Шшс-сс, - дразняще высовывается раздвоенный кончик его влажного языка. - К кому? К твоим выдумкам, маленькая лгунья?

- К твоим, скорее! – задетая собственной мягкотелостью заявляю я. – Это ты придумываешь обо мне небылицы! Про тунов, которых я в глаза не видела, - позволяю себе повысить голос, потому что меня уже трясет от негодования и горечи. - Про отравление, о котором я понятия не имела! Амтомаса, который… который меня… - застревают слова в горле, пропитавшись поруганными слезами. - Он же меня... А ты!.. - выдавливаю из горла лишь хрип отчаяния.

Адиллатисс повторно меняется в лице. Оно бледнеет и вытягивается, приобретая холодные черты второй сущности.

- Он обидел тебя? – спрашивает василиск то, чем давно должен был бы озадачиться. – Заставил?

Какой запоздалый вопрос! Я смотрю на хмурого мужчину, только сейчас задумавшегося, а не надругались ли над его женщиной?

И мне... смешно!

Это же просто СМЕШНО!

Я извелась, будучи не в права заговорить об этом. Мне рта раскрыть не давали! Он сам же и приказал мне молчать о том, что было. Так что я и попросить о заступничестве уже не мечтала!

Возможно, мне бы стало легче, позволь Адиллатисс хотя бы поделиться. Выплакаться... Хотя о чём это я?! Кому? Кому бы я рассказала тут??

А теперь он обеспокоен?!

- Ха! Ахаха! – вырывается изменя истеричный смех. А вслед за ним выплёскиваются слёзы. Боли. унижений. Абсурда.

Абсурд. Какой абсурд!

- Лиза… - шепчет Адиллатисс, опешив от моей реакции. – Лис-са! – трясет, вцепившись в плечи.

Но его Лисса невменяема сейчас. Она хохочет, упиваясь соленой жидкостью своих невыстраданных печалей.

- Перестань, Лиссса, - шипит Адиллатисс, отстранившись. – Лисса, маленькая, - прижимает меня к себе через секунду. – Девочка, что же ты молчала?

- Молчала?? – подрагиваю от смеха. – А разве мне можно говорить? Я же бесправная рабыня. Вещь, что обязана безмолвно подчиняться!

- Хватит, - гладит он мои волосы. Но мне всего этого уже не нужно. Я хочу колоть. Колоть и колоть в отместку!

- Так тебе и вправду вдруг стало интересно, что он сделал? – переспрашиваю, поймав себя на том, что я наслаждаюсь встревоженностью Адиллатисса. - Хочешь, чтоб рассказала , что со мной сотворили?

- Что?! – уже не шепелявит, а рычит василиск почище раненого зверь.

- А я не знаю, - запрокинув голову, смотрю в его глаза с вытянувшимися зрачками посреди мерцающего янтаря. – Представляешь? – проходят по моим губам последние спазмы судорожного смеха. – Амтомас мне так и не сказал…

Адиллатисс смотрит на меня не отрываясь. Он в замешательстве. Я вижу как меркнет блеск солнца в пожирающих меня зрачках. Он буравит мне ими душу, он давит. Давит и всматривается в глубины моих насмеюхащихся глаз в поисках объяснений. Но их там нет. У меня нет ответов. Я бы хотела узнать их от него. Но и он не может мне их дать.

- Что ж, - внезапно произносит василиск, когда разросшаяся тьма в его взоре вытесняет последние янтарные искры, - сейчас-сс мы вместе всссё и узнаем.

Решимость его словах тягуче оседает на моих накаленных нервах. Адиллатисс не уходит, не спешит выбить правду из Амтомаса, вопреки сказанному. Он задумал нечто иное, - понимаю я через секунду. Нечто тёмное и вместе с тем отчаянно желанное.