Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 80 – Эмили Гунн

И так по кругу.

- Как ты это делаешь? Стража бы не выпустила тебя, - шумно выдыхает он мне в губы, больше успокаивая себя, чем обвиняя меня. – Скажи,как?

- Рассказать, как я провожу время с тунами в твоё отсутствие? – продолжаю я дразнить его, обнаруживая в себе всё новые и новые черты. - О-о, это восхитительно-о...

Во мне словно зарождается нечто незнакомое. Волнующее, уверенное и острое как кончик пламени, разящий точно в воспаленную кровь. Адиллатисс сжимает зубы, выглядывающие меж истончившихся от ярости губ. Он понимает, что сказанное мною далеко от истины. Но ревность всё равно не дает ему покоя. Он не может сконцентрироваться из-за мучающих его фантазий обо мне и других мужчинах.

Вот и прекрасно! – мстительно отмечаю про себя. – Сколько раз я так же изнуряла себя скребущими по сердцу мыслями о его изменах!

Каждый раз, когда Адиллатисс задерживался где-то ночами, когда отправлялся на пир, выезжал на охоту, по несколько дней не возвращаясь во дворец, я грызла своё израненное сердце, воспроизведя перед глазами кадры его утех с другими. С наложницами, которые так же приятны ему, как и я прошлой ночью, а может, и желаннее. Меня истощали бесчисленные видения его повторяющегося удовольствия с девицами, с которыми василиск с легкостью забывает обо мне. С теми, одна из которых, возможно, уже завтра займет мое место. И не только в постели повелителя, но и в его мыслях. Там, где я хочу быть даже сильнее, чем на этом потасканном ложе!

- Этого не было! – яростно бьет он кулаком об стену у самого моего лица.

Я вздрагиваю от неожиданности. Но не от страха. Я больше не боюсь его. Хотя нет. Я никогда по-настоящему не боялась. Иначе не было бы всего того невысказанное, что мы прожили с ним вместе. Не было бы тех жарких чувств и безрассудной привязанности, которые мы оба бурно отрицаем и обессиленно признаем из ночи в ночь.

- Откуда тебе знать, что не было? – вытягиваю я его на эмоции. Заставляю говорить со мной, потому что помню, стоит мне замолчать и обмякнуть, поддавшись мощи этих сильных рук, и разговоров уже не будет. Мне и слова не позволят вымолвить, обжигая губы сладкой отравой вожделения. – Никто ведь не отважится рассказать повелителю, как проводит время его сладострастная девочка, когда он уходит к другим.

Говорю и сама в тот же миг понимаю, что промахнулась! Я выдала свои истинные чувства всего лишь одним необдуманным словосочетанием. Открыла василиску, что сама сгораю от ревности бессонныминочами. Показала себя слабой и задетой его отношением.

Игра в сердцеедку, знающую себе цену окончена. Я снова потерпела поражение в схватке с моим сластолюбивым кошмаром.

Нутро не изменить. Как бы я не силилась выглядеть уверенной искусительницей, играюче провоцирующей своего мужчину, я всё равно остаюсь той, кто я есть. Маленькой, обиженной девчонкой, вынужденной подстраиваться под роль, которую ей выдали.

Понимающая ухмылка разрастается на заострившемся от напряжения лице Адиллатисса. Я же подавленно хватаю воздух, отрывистыми вдохами заглушая досаду. Паршивое состояние!

- Мм, моя малыш-шшка, ревнует? – догадливо приговаривает василиск, водя губами по воздуху у моего приоткрытого ротика. Его гнев спадает, уступая место превосходству. И это бесит меня! - Ревнуешь?

- Не так знатно, как ты! – бросаю в самодовольное лицо, которое меня сейчас тянет не то обцеловать, не то покусать.