Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 49 – Эмили Гунн

А ведь все эти чудесные чаши и цветы могли стать незаменимым инструментом для определения достойности его подданных. Для оценки намерений людей, с которыми Адиллатисс общается.

Но Повелителю, наверное, виднее, нужны ли ему все эти чудеса.

И вот я сама стою перед могущественным Повелителем Василисков. Смущенно переводя взгляд с его непроницаемого лица на подарок, который держу в дрожащих от волнения руках.

Такое чувство,что моё сердце с трудом проталкивает кровь, застывшую от холода в его глазах. Глазах, некогда светящихся теплотой янтарной страсти.

Он мне нравится. Нет, не так. Он безумно нравится мне! Меня потряхивает от неудержимого желания прикоснуться к его могучим плечам, расслабленно прислонившимся к высокой спинке трона.

Я пришибленно скольжу взглядом по мускулам, перекатывающимся под загорелой кожей, когда Адиллатисс жестом позволяет мне произнести свою верноподданническую речь.

Но я не приучена льстить, хлопая честными глазами лицемерки. А если начну говорить об истинных своих чувствах, то они прозвучат невероятнее любой лжи.

И я молчу, зажато сжимая корзину с флакончиками пальцами, трясущимися от противоречивых чувств…

- Скинтин, узнай у ее василиска, чем он хотел порадовать меня, - насмешливо звучит желанный голос. – Девчушка, по-видимому, лишилась дара речи от оказанной ей чести.

В нашу единственную ночь Адиллатисс был со мной иным. И дело не в страсти или нежности. Там, в его покоях между нами происходило нечто большее! Мне казалось, что он делится со мной. Мы говорили. Мне чудилось, что помимо примитивных страстей, нас настигло величайшее таинство: зарождение духовной связи! И если всё то было пустой игрой от скуки, то я решительно не понимаю Адиллатисса. Не понимаю, зачем оно было нужно??

Сегодня Адиллатисс говорит и смотрит так, словно не узнает меня. Не знаю, что ранит сильнее надменность в его словах или равнодушие во взоре. Меня больше нет. Нет для него. Я будто пустая коробка, в которой съедены все сладости. Пора выбрасывать. Либо передать кому-то, чтоб пользовался для хранения ненужных мелочей, - упирается мой взгляд в миниатюрные скляночки, что подрагивают в такт моим переживаниям.

Их еле слышимый перезвон действует отрезвляюще. Это был мой последний шанс выжить тут и помочь друзьям. Подведу Амтомаса – и всем нам конец!

Надо срочно взять себя в руки! Вскидываю глаза на Адиллатиса, но вижу не его. Перед глазами туман из смеси собственных волнений, стучащих в висках, и солнечного диска из бронзы, поблёскивающего за троном властелина.

- О, да, Повелитель! Восхищение светом Вашего величия затуманило мне на мгновение разум, - выдаю я неожиданно для самой себя лесть, рожденную в адреналиновым штормом в крови. - Василиск Амтомас,которому принадлежу, - мстительно выделяю я последнюю фразу, поддавшись безнадежному желанию хоть как-то уколоть, - преподносит Вам ароматические масла, наделенные крупицами бесценной магии, - чуть присев в подобии реверанса, я вытягиваю в ожидании побледневшие руки с корзиной.

- Та самая пришлая? – словно с трудом припоминая, пренебрежительно говорит Адиллатисс. – Вижу удача на твоей стороне: Амтомас могущественный василиск, - приняв, наконец, подношение, повелитель неожиданно удивляет длительностью беседы со мной.

Хотя с другой стороны – ничего такого. Он выделяет своего приближенного, а не человечку, «дослужившуюся» до туньи Амтомаса.