Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 43 – Эмили Гунн

Глупая, глупая дурочка! Никчемная чужачка, с которой он разок поразвлекся и сразу забыл, получив своё.

- Хочешь сспросить, где Повелитель? – сопровождался вопрос Амтомаса тяжелым выдохом, в то время, как его рука попробовала продвинуться дальше, меж моих сжатых ног.

Дыхание сбилось. Мне чудилось, что еще немного, и я захлебнусь в собственном волнении, накатывающем на меня удушливой волной. Однако на однукоротенькую долю секунды я задумалась. Спросила себя, а не выпал ли мне отличным способ отомстить Адиллатиссу??Расслабиться, позволить его другу сделать то, чего он желает. Забыться в отравляющей страсти другого...

Но НЕТ! – осознала я почти в тот же миг. – Это наихудшее, что я могу сейчас натворить. Позволю такому случиться и уже не отмоюсь. В своих собственных глазах потону, ведь сама же потом не прощу себе подобную слабость!

А Повелителю Василисков, вероятно, вообще теперь плевать, где я и с кем. Бессмысленно толкать саму себя в отвратную грязь в смешной попытке вызвать ревность того, кому нет до тебя никакого дела.

Однако было еще кое-что. В груди продолжала искрить крошечная надежда на то, что Адиллатисс не знал. Что какими-то невероятными путями Ашеселла с ее приспешниками скрыли от него моё заключение. И что он найдет меня и поверит!

Ведь что бы ни делал со мной Амтомас до этого мгновения – оно было против моей воли. В неосознанном состоянии.

«А сейчас - я в себе. И должна отдавать отчет в своих действиях!» - не позволила я себе размякнуть под упорными ласками Амтомаса. Который не получив доступ к сосредоточию моих желаний, вернулся к поглаживаниям живота. Тонкой дорожкой нежных касаний возвратился к груди, слегка сжав мою против воли набухшую горошенку.

Однако все его попытки вызывали в моем сердце лишь стойкое отторжение. А мои чувствительные соски словно наждачной бумагой нежили.

- Повелитель там же, где и вчера, - внезапно соизволил Амтомас ответить на заданный мною вопрос об Адиллатиссе. – Отмечает успехи со своим гаремом, - поджег он ядовитое масло моих обид, растекшихся по жилам.

А затем я почувствовала, как его грубая ладонь накрыла моё лоно, вынудив впустить его.

До крови прикусив губу, я замерла, скукожившись от недовольного шипения:

- Сс-сухаяя, - попробовал он растереть отсутствующую влагу на моих складочках. – Ссуха, словно пустыня за Южным хребтом! – процедил разозленный василиск сквозь сжатые челюсти.

А я, испугавшись его последующей реакции, потеряла крупицы самообладания. И по побледневшим щекам медленно поползли трусливые слезинки, выдавая с головой моё отчаянное состояние.

- Шш-ш, - зашипел он с досадой, неожиданно вскочив с постели и швырнув в меня какой-то тряпкой. - Одевайся! - велел василиск, первымпринявшись выполнять своё повеление.

Я торопливо последовала его примеру. Что бы там ни было впереди, принуждать меня не стали, и это на данный момент лучшая из новостей. Кажется, Амтомаса настолько обидела моя отсутствующая на него реакция, что он даже продолжать не захотел.

Нетерпеливо наблюдавший за моими суетливыми движениям, василиск внезапно выхватил из моих рук концы бордовой бахромы. Последняя замысловато оборачивалась вокруг воздушного платья, придавая ему форму перетянутой гусеницы. К моему недоумению, Амтомас лично меня во всё это молниеносно нарядил и перевязал концы бахромчатых веревок на моей талии.