Книга Ороро, страница 150 – Таша Янсу

С той минуты и начался мой недосып. Мы с Вортаром после нашей ночной смены намеревались отправиться спать, когда Орохин заявился перед нами с требованиями и просьбами срочно ему помочь.

Даже в школах магов учат ставить базовую защиту на свой разум, ну а Стражи (к коим относятся надзиратели), проходившие обучение в академии, тем более этому обучены, более того, готовы к подобным ситуациям.

Мы обучали Орохина читать чужой разум, но этот орешек оказался крепковат. Ощутив вторжение в свой разум, надзиратель мгновенно выставил мощные щиты и – попытался связаться со своей командой. Если бы Орохин не притащил его в Нижний мир, про похищение тут же узнали бы, а так Орохин выиграл время. Недостаточно, конечно, шмак бы его побрал, ведь выходные надзирателя не вечны, потому мне и приходится отдуваться, пока они не закончились, и его не начали искать.

Первым делом мне пришлось приложить все силы и знания, чтобы вырвать из надзирателя нужные воспоминания в кратчайшие сроки.

Действую один: тэйверы недолюбливают Орохина, потому практически нет желающих помочь, а тем, кто есть, нужно объяснять, что делать, но это займет много времени, проще уж самому.

Чтобы попасть в рудники и спокойно там передвигаться, Орохину придется оборотиться этим надзирателем, и чтобы обман удался, ему нужно будет избегать встреч с другими, способными разоблачить его. Это близкие друзья надзирателя, которые по поведению и манерам Орохина заподозрят неладное, да маги, связанные с ним клятвой команды – они могут по каким-либо причинам воззвать к нему и, не получив ответа, также почуют подвох.Сейчас, когда надзиратель находится в беспамятстве здесь, в Нижнем мире, его связь с командой при воззвании должна ощущаться так, как если бы он сознательно ее заблокировал, желая побыть один. Не думаю, что это дозволяется в рабочие дни, надеюсь, все обойдется.

Сейчас я занят магическими отпечатками, по которым врата в рудники пропустят Орохина. Вортар вызвался приготовить оборотный настой. Надо будет проверить его, прежде чем давать Орохину – как бы Вортар чего не напутал и необратимые изменения не превратили Орохина в помесь тэйвера, уркаса и человека…

Прошло несколько дней, и Ингрэм с удивлением обнаружил, что их с Ороро отношения быстро перешли в прежние, привычные – по большей части благодаря полукровке, который воспринял его ответный шаг навстречу с нескрываемым облегчением.

В первый день он без умолку тараторил, рассказывая и показывая то или это, а поняв, что Ингрэм устал, торопливо убежал доделывать забор. За ужином он был уже куда спокойней. Он широко улыбался, счастливый и довольный, и Ингрэму порой со злорадным чувством хотелось сказать что-то колкое, задеть, чтобы сбить с него это радостное настроение, но он сдерживался и внимательно подмечал, какие еще изменения случились в полукровке за время, что они не виделись. Слова Мэриэль о том, чтобы проследить за Ороро, оказались тем оправданием, без которого Ингрэм не смог бы позволить себе принять навязанную свободу.

Ороро выглядел таким прежним, таким собой – самодовольным маленьким наглецом, который временами обретал взрослое выражение лица и голоса, – что от этого ностальгически щемило в груди. Ингрэм не ожидал, что, зная о преступлениях полукровки, оказавшись теперь рядом с ним, сможет вот так спокойно на него смотреть и слушать, и это оседало горечью предательства на языке, и он не смел вымолвить ни слова в ответ, лишь кивал или молчал.