Книга Во власти зверя, страница 24 – Анна Владимирова

И я даже не сразу понял, что мне в морду летит тот самый банановый торт. Только когда по ушам ударило звуком хлопнувшей двери, я кое-как продрал глаза от жирного крема и огляделся. Я сидел с торчащим членом в банановой глазури на заднем сиденье своего джипа один.

Так меня еще не уделывали, пусть и заслуженно… И, пожалуй, да — теперь я тоже ненавижу банановый торт.

— Ты в своем уме?

Хороший вопрос.

Я хмуро взглянул на Найвитца, сидевшего передо мной за столом.

— Ты слышишь плохо? Я отказываюсь от Робин Райт. Она больше не моя пациентка.

— Можно спросить, почему же? — откинулся он вальяжно на спинку кресла. — Еще вчера решительно орал на меня по телефону…

— Она неизлечима, и ты это знаешь.

— А ты будто не знаешь, — фыркнул он. — Так что произошло? Она обернулась под тобой в самый неподходящий момент?

— И как ты стал главным здесь? — презрительно сузил я глаза. — Подписывай мой отказ.

— Не подпишу, пока ты не объяснишь сегодняшний звонок от сенатора Райта. Он выражал мне благодарность за тебя. Сказал, ты лично навестил их утром и очень обнадежил…

— Очень странно, что он нашел мои слова обнадеживающими, — усмехнулся я. — Страшно представить, что же такого вы ему говорили до меня…

— Ты понимаешь, что теперь твой пропуск на свободу под вопросом? — поменял он тактику. А я все не мог взять в толк, что происходит. Ему полагалось бледнеть и орать в произвольном порядке. А он только вяло меня журил.

— Под вопросом был мой срок в тюрьме, — усмехнулся я зло.

— Отложим до завтра. Проспись, подумай… И лучше бы тебе передумать.

— Ты идиот, Теренс, — покачал я головой и развернулся к двери.

— А может ты, Карлайл? — бросил он мне в спину. — Ты же славишься нестандартным подходом. Так какая тебе разница, насколько этот подход нестандартный, если он работает и обоих устраивает?

Я обернулся:

— Да ладно? Хочешь меня быстрее посадить на электрический стул?

— Нет, даю карт бланш. Мне все равно, как ты сделаешь сенатора счастливым, и ему — тоже, поверь…

— Тогда тем более подписывай. — И я вышел из его кабинета.

Домой не хотелось. После ссоры с Робин я еле отмылся и сразу поехал в институт. Но не моя судьба меня беспокоила — я боялся за пациентку и злился на себя. Придет ночь, и она останется один на один со своим страхом, а я объективно не имел права больше считаться ее врачом. Пора к психологу — разбираться, какого ж черта я влюбляюсь в своих безнадежных пациенток и что себе думал мой зверь, собираясь пометить Робин как свою собственность. Желание было настолько ярким, а на обстоятельства настолько плевать, что я бы даже позволил себе это …

Только сначала предстоит забыть, что я нужен ей исключительно в качестве лекарства. Робин настолько вымоталась, что готова схватиться за любую возможность, которая обещает возвращение к жизни. А я, как патологический идиот, ей эту возможность пообещал…

Стремительно стемнело. Я кружил кругами по городу, пока снова не пошел дождь. Сначала думал поехать к Робин и поговорить, но врач во мне снова победил, и я повернул в сторону собственного дома. Когда заглушил мотор возле своих ворот, вгляделся в темноту через мокрое лобовое стекло. Надеялся, что она снова ко мне прибежит? Или наоборот? Хороший вопрос… Только я сказал ей, что влюбился. И я не врал. Да, это не то же самое, что любил, но ответственности это не отменяет. Голова разболелась от вопросов — где я должен сейчас быть? Рядом с ней? Или дать ей время? Утром я знал. Теперь, когда стемнело, уже нет.