Книга Во власти зверя, страница 22 – Анна Владимирова

— Что-то я сегодня чувствую себя не очень уверенно, — мяла она ленточку на коробке, а вместе с ней — две сухие веточки цветов лаванды, и те жаловались на нерешительность Робин своим ярким запахом каждый раз, как она задевала их пальцами.

— Ну, может, хоть пару шагов сделаешь в его сторону? — еле сдерживал улыбку. А у самого сохло во рту от запаха ее шампуня, волос, бананового крема и лаванды…

— Ладно, — нахмурилась она и толкнула двери.

— А ленточку разрезать?

— Ради двух шагов? — склонилась она в дверной проем.

— Конечно, — кивнул я. — Терапия требует.

— Только кофе остывает.

— Кофе в термосе — не остынет.

— Слушай. Я чувствую себя по-идиотски, Джастис, — вернулась она в машину.

— И это тоже часть терапии, — заставил себя выпрямиться в кресле и отодвинуться от нее. Она говорила не о терапии. А я прикидывался идиотом, из последних сил стараясь не давать ей поводов и надежд и оставаться ее врачом. Потому что если я не останусь — некому будет ее лечить. — Никому не нравится чувствовать себя глупо. И тебе надоест.

Робин растеряно глянула на меня, часто моргая своими нереальными глазами с длинными ресницами. Наконец, вздохнула и отвернулась, а я так и остался пялиться перед собой с единственным вопросом — а я лечу ее вообще как врач?

— Ладно, — раздраженно дернула она ленту и сняла крышку. — Подержи.

Торт блеснул глазированными боками на солнце, когда она подала его мне, чтобы забрать с моей стороны. Но, когда собралась снова вылезти из машины, я перехватил ее за руку.

— Знаешь, думаю, ты права — еще рано, — притянул ее обратно и перевел на нее взгляд. Робин смотрела на меня отчаянно и растерянно. Вот и куда я снова влез? Она боится того, что с ней происходит, и готова на все, чтобы этого избежать. А я понимал, что являюсь лишь временным облегчением… Единственное, что меня оправдывало — я как раз делал выбор осознанно, понимая всю тяжесть последствий.

— Ты меня жалеешь, — тихо предположил она.

— Нет. — И я не врал.

— Меня все жалеют, Джастис, — усмехнулась она.

— Ты не одна такая, — покривил я уголки губ. Вспомнилась Лали. — И дела твои не так уж и плохи, если захочешь сравнить с другими моими пациентками.

— А что тогда?

— А что тогда? — повторил я. — Ты стеклянная что ли? Разбиться боишься?

— Что? — опешила она.

— Что слышала, — сдвинул я брови. — Что ты от меня хочешь услышать? Что я — чистый лист без единой помарки? На мне живого места нет, Робин. Ты сама хочешь облегчения, а от меня требуешь безусловной привязанности?

— Я тебя не понимаю, — обескураженно выдохнула она.

— Я тебя хочу. Я по уши влюбился в тебя. Так понятней?

Она замерла, снова хлопая своими большими глазами, и в них явно читалось столько всего, что даже у меня голова закружилась. Но ждать уже смысла не было. Я притянул ее к себе за шею и жадно вцепился в ее рот своим. Робин ответила еще на подлете — прикрыла доверчиво глаза и вцепилась в мои плечи, чтобы не упасть на меня и торт, будь он неладен. Но хуже было другое — остановится стало невозможно. Обоим, не только мне…

Мне с трудом удалась рокировка торта и Робин. Усадив девушку на себя, я откинул кресло назад и уже беспрепятственно запустил ей пальцы в вожделенные волосы. Самой сложной задачей оказались ее джинсы в замкнутом пространстве и нехватка места, но пальцы еще помнили, где у джинс слабые места, а я — где в джипе больше всего пространства для маневра.