Книга Наследник для зверя, страница 74 – Анна Владимирова

— …Элтон тебя шантажирует?

Я усмехнулась, полагая, что он поймет шутку. Но Харт посмотрел на меня слишком серьезно:

— Хочу показать тебя всем, пока ты у меня есть.

— Зачем?

— Во-первых, меня попросили не создавать проблем тем, кто прикрывает мой зад. — Понятно, политика. — Во-вторых…

— …Тебе хочется зализать свое раненое самолюбие и показать мою помеченную шею всему высшему обществу, — выпрямилась я.

Иллюзия того, что между нами может быть тепло просто так, без условий, начала таять.

Черты лица Харта стали жестче.

— Во-вторых, я хочу усыпить бдительность тех, кто нас с тобой подставил, — серьезно заявил он. — Сделаем вид, что заняты друг другом. Ты даже можешь снова на камеры пообещать мне проблем и разборок, чтобы создать впечатление тонуса в отношениях…

Я пристыжено сникла:

— Прости.

— …Ну и в-третьих, — не придал значения моему извинению, — зализать мое раненое самолюбие, да. — И Харт оскалился: — Ну представь, что бросишь меня, как договорились. Как я потом буду доказывать, что никто не может мной вертеть, как и прежде?

Он притягательно улыбнулся, а я ответила на его улыбку.

— Думаю, моим конкуренткам будет все равно, — смущенно прошептала. — Зря тебе есть дело…

— Мне нет дела, — перестал улыбаться он. — Я же еще не проиграл.

Выдержать его серьезный взгляд снова стало непросто. Я опустила глаза, сдаваясь. Харт будто где-то брал уроки по завоеванию бракованных самок. Он давал понять, что я особенная для него, а ведь это все, что мне когда-то было нужно. С той кучей проблем, что на него свалились с моим появлением, удивительно, что мы вообще можем вот так позавтракать вместе, не говоря уже о том, чтобы что-то обсудить. И это вынуждало снова и снова думать о нем иначе, чем я привыкла. Харт ставил меня в приоритет, несмотря ни на что.

— Донна, поехали? — вернул меня в реальность его тихий голос, и я коротко ему улыбнулась:

— Поехали.

Я знала, почему мне сложно смотреть ему в глаза. Он принял ответственность за нас. А я все еще делала вид, что смогу с легкость вильнуть новоприобретенным хвостом…

Наверное, когда все детство не вылезал из больниц, новый виток обследований и диагнозов уже не напугает. По крайней мере я поглядывал на Донну, пока держал путь по нужному адресу — пытался понять, насколько ей страшно. Но она больше не показывала признаков паники. Я даже успел пожалеть, что напугал ее утром требованием успокоиться. Теперь понимал, что мне было бы проще видеть ее настоящие переживания, чем биться в догадках о том, что с ней творится.

— Нервничаешь? — спросил напрямую, когда дорога выскочила из тоннеля, и мы оказались в тихом пригороде.

— Конечно, — глянула она на меня. — Рон, ты говоришь, что я оборачивалась. Для меня это как… я не знаю. Какой-то новый диагноз, который может быть как смертельным, так и наоборот.

— Он не смертельный, — с нажимом напомнил я. — Я же тебе говорил, что ты не одна такая.

— А скольких ты знаешь? — поймала меня на слове.

— Сегодня буду знать двоих, — раздраженно глянул на нее. — У моего знакомого такая же женщина. С его слов.

— Ну, посмотрим, — неожиданно благосклонно отозвалась она.

Не хотела меня расстраивать, или мне показалось?

Вообще, я стал замечать, что Донна не такая, как я думал о ней изначально. Был уверен, что девочка испорчена опекой родителей до кончика хвоста, но она удивляла. Было в ней что-то такое, к чему хотелось тянуться и возвращаться после тяжелого дня. Или возить рядом, как талисман. Или запрятать подальше ото всех, чтобы до меня не смогли дотянуться те, кто пытался. Потому что Донна становилась моей слабостью.