Книга Жемчужина боярского рода, страница 77 – Ива Лебедева

— Хм, с этой стороны я не смотрела. — Мила, когда успокоилась, снова сталасобой: очень доброй, мягкой, но умной и рассудительной. — Ты такая упрямая, что у меня нет сил спорить, поэтому я уже смирилась с тем, что новый гардероб нам обеим ты купишь уже завтра. Вот тут моя помощь точно не помешает: за три года жизни среди небогатых стариков, разорившихся дворян и купцов, а также сирот я многому научилась и многое узнала о столице. И знакомства у меня есть среди мелких служащих и лавочников.

— Вот видишь! — подбодрила я, радуясь, что Мила вышла из депрессивного состояния и готова действовать.

— Да. Купим новые платья за недорого. Но ты не спорь, когда я начну выбирать себе старушечьи вещи.

— Мил…

— Оля. Не спорь, говорю. Меня все равно никто не узнает из старых знакомых. Я даже проверяла как-то, ходила тихонько посмотреть, как сейчас живут мама и сестры. Меня никто не узнал. — В голосе подруги прорезалась горечь, но она ее мужественно подавила и снова вернулась к деловому тону: — А тебе как раз нужна солидная пожилая компаньонка. Это сразу произведет хорошее впечатление и в присутственных местах, и среди квартирных хозяев.

— Хм… А ты права.

— Еще бы! Но ты мне ответь на другой вопрос: как ты объяснишь отцу нежелание жить в родительском доме? Хорошо, сегодня ты осталась в гостинице, потому что сказалась уставшей. А дальше что? Павел Платонович горазд шуметь, не постесняется, если захочет, силой уволочь непокорную дочку домой!

— Поэтому отсюда мы съедем очень рано утром, пока за нами никто не явился, — согласно кивнула я. — Знаю я папеньку. Его даже денежный вопрос не заставит встать с постели ранее полудня. К тому же сегодня пятница. Даже получив весточку от тетки Серафимы о том, что мы выезжаем, он все равно не удержится и поедет в клуб. Как же, там ведь в конце каждой недели особая программа с канканом. Карты, вино… ну ты понимаешь. Короче говоря, утром мы успеем смыться, и найти нас в городе будет сложно. Особенно если, как ты сказала, мы снимем квартиру на твое имя! Слушай! Да тебя же мне сами предки послали!

— Пожалуй. — Мила допила отвар и, повинуясь моему жесту, пошла в кровать.

Мы решили спать вместе, как когда-то в пансионе при академии, когда в комнате было холодно или кому-то из нас приснился кошмар. К тому же здешнее ложе было шириной с футбольное поле, не то что узкие койки нашего детства.

— Утебя же есть документы? — уточнила я, заботливо подтыкая вокруг подруги второе одеяло, взятое у горничной.

— Есть. — Кажется, вечер, полный ярких впечатлений, утомил Людмилу, она готова была заснуть, едва голова коснулась подушки. — Просто я не пользовалась… они хранятся у матушки-храмовницы, завтра заберем…

Голос Милы становился все тише и невнятнее. А потом и вовсе стих, сменившись мирным сопением.

Я легла рядом и тоже закрыла глаза. Хотелось плакать от несправедливости и злости на семью подруги. Стая куриц! Как они могли?! Искали они ее, как же… Захотели бы по-настоящему — давно бы нашли и уговорили вернуться домой, в тепло и сытость, чтобы бедолага не шаталась по городу в поисках милостыни для храма! У-у-у!

С этими мыслями я и заснула. А утром подскочила, едва рассвело. И дальше все покатилось, как запланировано. Уже через полчаса после пробуждения мы с Милой сели в наемную желтую «тыковку» и уехали на другой вокзал, Западный. Я оставила там свой сундук в камере хранения, а сами мы отошли от стоянки здешних такси на два квартала и сели на трамвай, отправившись на поиски частной квартиры как раз в район центрального храма богини-матери. Мила за три года там осмотрелась, со многими познакомилась, даже подружилась. Поэтому к полудню мы уже заселились в уютную мансарду с двумя спальнями, маленькой кухней-гостиной и даже камином. Заплатив за месяц почти вдвое дешевле, чем я рассчитывала!