Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 47 – Ива Лебедева

Возможно, именно поэтому утром мы обе проснулись с мыслью: все будет хорошо! Мы победим!

Волнение вернулось в половине десятого утра вместе с парнями, возникшими на пороге квартиры всей толпой. И если Лис, вежливо кивнув мне и Алешке, сразу прошел в прихожую и поцеловал Милу в щеку, то остальные так и остались за дверью. Даже Вьюжин.

— Да не мнись ты на пороге, — хмыкнула я, искоса глянув на боярыча. — Проходи уж.

— И поцеловать можно? — моментально приободрился оболтус, лукаво улыбнувшись.

— Можно, — хмыкнула я, дождалась, пока Алексей распахнет глаза от изумления, а все остальные вытаращатся на меня в шоке, особенно Игорь. И только после этого ехидно добавила: — Алешку можно и обнимать, и целовать, и даже на руках носить. Если он сам согласится, конечно!

— Р-рау? — удивился пес, когда после моих слов все дружно посмотрели на него.

Вьюжин показательно громко вздохнул, отпихнул с дороги Снежинского, прошел и звонко чмокнул пса в нос. Так звонко, что Алешка от изумления свел глаза к переносице и поставил уши торчком. Поморгал на Вьюжина и обернулся ко мне с таким отчетливо вопросительным видом, что я не выдержала и прыснула:

— Скоморох твой тезка. Так и знай. Завтракать будем или сразу в канцелярию?

— Без завтрака даже не думай никуда бежать! — Вьюжин сразу перестал дурачиться, упер руки в боки и пару секунд сверлил меня взглядом. Потом молча развернулся на пяткахи отправился на кухню, где начал сердито греметь кухонной утварью. И пока мы тихо хихикали всей компанией, соорудил вполне приемлемый завтрак, судя по запахам.

— Садитесь уже! — позвал он все еще слишком серьезным голосом. — Чай, кофе, пирожки. И выезжаем!

Его послушались все, причем даже поместились в нашей крошечной кухне. А уже через полчаса мы в двух экипажах тормозили возле имперской канцелярии.

На первый взгляд Барятинских нигде видно не было. И даже их слегка пошарпанный, хотя и модный когда-то экипаж не был припаркован поблизости.

Мы с Милой переглянулись, и подруга закусила губу. Она волновалась больше меня, рвалась даже сказать пару ласковых папеньке Павлу Платонычу. Это Мила-то, в жизни не повышавшая голос ни на кого!

Еле вчера ее отговорила. А сегодня даже не знаю. Судя по потемневшему взгляду, подруга готова была вспомнить, что она, вообще-то, боярышня из древнего рода, что тоже владеет магией, которой может здорово отмутузить неугодного!

— Давайте войдем и будем ждать назначенного срока внутри, — сказала я, беря Милу за руку и одновременно с этим глазами подавая знак Лисовскому: дескать, держи свою ненаглядную с другой стороны! А то как бы не развоевалась.

Олег понятливо кивнул, и, пока все остальные наши друзья хмуро переглядывались, мы с Милой уже вошли в канцелярию.

До назначенного срока еще оставалось время. В холле было пусто. И хорошо, только зрителей нам сейчас не хватало.

Большие часы над центральной аркой громко тикали и нежно перезванивались с городской ратушей каждые четверть часа. Мы все спокойно расположились на широких деревянных диванах вдоль стен. Только Вьюжин успел сгонять на второй этаж, в кабинет клерка, со вчерашнего дня готовившего документы, которые мы с представителями рода Барятинских должны подписать.

Я, если честно, мучилась сомнениями. Может, зря я позволила Алешке всего лишь немного повыть под окнами некогда родного дома? Может, стоило отпустить его побегать по саду, погрызть деревья своими зубищами, пометить любимые тетушкины розы? А то и вовсе подсадить в окно лакейской, чтобы он наведался прямо в спальню к папеньке и разъяснил ему и мою маленьковость, и свою первородность? Неужели Барятинские оказались смелее и упорнее, чем я рассчитывала, пользуясь памятью прежней Оленьки?