Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 43 – Ива Лебедева

— Добрый день, тетушка. — Я спокойно улыбнулась. — Папенька дома? Мне надо с ним увидеться.

— Ах, ты вспомнила, что мы тебе тетушка и папенька? — еще ядовитее спросила Серафима Платоновна, даже не думая спускаться мне навстречу.

Ну, не очень-то и хотелось, я вообще завела с ней разговор чисто из вежливости. Кабинет Павла Платоныча находился на первом этаже, и дорогу туда я прекрасно знала. В это время дня папенька привык сидеть там в глубоком кресле, вкушать кофе с коньяком и читать ежедневную газету.

Поэтому только кивнула тетке в ответ на ее колкость, мило улыбнулась и прямым ходом направилась в папенькин кабинет. Оставив Серафиму Платоновну в полном ошеломлении от моей наглости.

— Ольга! — попробовала остановить меня она, слетая наконец со своего насеста. Да куда там! Зря тетка решила посоревноваться в скорости с молодой и целеустремленной племянницей.

— Вся в свою наглую мать! — прошипела мне в спину опоздавшая, чем едва не заставила притормозить. Чего-чего там про Ольгину мать? Я за все время в этом мире впервые о ней слышу! А моя предшественница ее даже не вспоминала.

Ладно, с этим потом разберемся. А сейчас есть цель — Павел Платоныч.

— Добрый день, папенька! — пропела я с порога. Расчет оказался верным: глава рода Барятинских сидел в кресле и явственно расслаблялся. Прекрасный момент, чтобы взять его тепленьким!

— И что доброго ты в нем видишь? — Несмотря на то что меня здесь не ждали, сдаваться без боя никто не собирался. — Ты всерьез решилапорвать с родом и надеешься, что у тебя это получится?

— Уверена. — Вопреки привычкам прежней Ольги, я спокойно вошла, придвинула к горящему камину еще одно кресло, села и налила себе из папочкиного кофейника во вторую чашечку, стоявшую на подносе. Интересно, Павел Платоныч никогда не делился своим утренним напитком ни с кем, но прислуга всегда ставила две чашки на поднос с кофейником и графинчиком со спиртным. Почему? Впрочем, неважно. — Пожалуй, и коньяка плесну для бодрости.

С этими словами я действительно взяла и плеснула себе с пол чайной ложки в крепкий напиток.

— Что ж, как я и подозревал, провинция плохо на тебя повлияла, — вымолвил папенька после долгой паузы. — Совсем разучилась себя вести.

— М-да? — удивилась я. — И кто же меня туда отправил, не напомните? А впрочем, я не намерена жаловаться. Меня эти изменения полностью устраивают. Что поделать, папенька, если бросаешь ребенка в холодную воду со словами «захочет — выплывет», то странно потом удивляться, что выплыло совсем не то, что упало.

От моих умствований папенька едва не поперхнулся своим кофием. И вытаращился на меня так, будто вместо дочери в кресле напротив выросла венерина мухоловка, к примеру.

— Да-да, очень изменилась, — подтвердила я и отхлебнула терпкого напитка. Недурен у папаши вкус, пахнет дорогущим коньяком.

— Это тебе не поможет. — Павел Платонович быстро опомнился и прищурился на меня не столько зло, сколько расчетливо. — И не упоминай об указании его величества, без тебя знаю. Выше верхней границы откупа не потребую. Но у тебя и столько нету! А об обещании племянника забудь. Я исключил его из дееспособных членов рода, и все принесенные им клятвы отныне недействительны, сколько бы ни было свидетелей и записей. Если хочешь, можешь попробовать вытрясти пару медяков из самого Николая.