Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 39 – Ива Лебедева

— Выходим, — мрачным тоном велел Снежинский, когда экипаж миновал ворота поместья.

Вообще-то, я планировала из храма вернуться домой, в нашу с Милой квартирку. Но пока драпали от толпы и пихались локтями в тесноте с Милиными родственницами, как-то так вышло, что приехали по другому адресу. Непонятно по какому.

— Это мы где? — шепотом спросила я Вьюжина, пока он помогал мне выгрузиться из салона.

— Поместье Лисовских, — так же вполголоса ответил Алексей.

Я выдохнула с облегчением. Управлял экипажем Виктор Орловский, друг Игоря. И хотя в последние дни мы вроде как нашли общий язык, некоторая настороженность по отношению к нему во мне все равно оставалась.

— Людмила, — как только мы оказались во дворе и стало возможно хоть дышать свободно, слегка очухавшиеся сестры и мать подруги принялись добиваться своего, — дорогая, мы тебя так ждали! Так скучали! Зачем мы здесь? Лучше поехали домой!

Ну так и знала. Вот же три упертые вороны! Наглые, как танки. Крутятся вокруг Милы, словно стая, подойти не дают, даже Олега оттеснили неведомым образом.

А подруга стоит словно бы в растерянности, никак на их карканье не отзывается. Но и не гонит. Не дай бог, сейчас даст слабину, простит и решит вернуться домой, в поместье Оленских!

Нет, я этого не допущу. В конце концов, я вон космоса не испугалась, когда по лабиринту бегала ради подруги. Что я, трех куриц не отгоню?

Но мое вмешательство не понадобилось. Мила, упорно смотревшая себе под ноги и кутавшаяся в платок по самые брови, вдруг подняла голову и сбросила серую ткань с плеч.

И мы все дружно ахнули!

Не обманула богиня-мать. Девушка снова выглядела юной, как в тот день, когда решила принести добровольную жертву. О прошедших в нищете и немощности годах свидетельствовала только серебристо-белая прядь в густых каштановых волосах.

А еще глаза. Они снова стали ярко-зелеными, как первая весенняя трава, но больше не казались беззащитно мягкими, как у беспомощного ласкового котенка.

Теперь эти глаза сияли льдом и силой, которых не было в прежней Людмиле Оленской.

— Хватит, — спокойно и негромко сказала она. Так спокойно и негромко, что все услышали и разом смолкли. — К чему это представление?

— Мила, — ахнула мать, прижимая ладони ко рту, — о чем ты?

— О том, чтовы с сестрами и тетушками устраиваете уже который год. — Подруга почти безразлично пожала плечами. — Давно пора прекратить. Людмила Оленская пожертвовала свою жизнь богине во искупление греха Лики. Все.

— Но ты же вернулась! — Кажется, родня Милы не была совсем уж бессовестной. Во всяком случае, Светлана, средняя сестра, сейчас выглядела так, будто искренне переживает.

— Да. — Подруга кивнула. — Но не к вам. И я больше не Людмила Оленская, не ваша дочь и сестра. Я чистый лист, дарованный богиней. И могу написать свою судьбу сама. Я еще не знаю, какой она будет. Но могу сказать точно. Имя рода Оленских там написано не будет.

— Ты… ты…

— Я не держу на вас зла. — Мила склонила голову к плечу и посмотрела на каждую из родственниц по очереди. — Видимо, мне с самого начала не было среди вас места. Вы не могли меня любить, что ж, бывает. Вы решили мною пожертвовать, и это тоже можно понять.

— Ты сама решила стать жертвой! — не выдержала старшая сестра, сжимая кулаки и прикусив губу. — Никто тебя не заставлял!