Книга Искупление, страница 110 – Кей Си Кин

Первым в поле моего зрения появляется Маттео, его волосы откинуты назад с лица, когда он занимает свое обычное место во главе стола. Мой язык высовывается и медленно обводит нижнюю губу, пока я оглядываю его с головы до ног.

Сегодня от него исходит легкость, чувство, которого я раньше не ощущала, даже в тот вечер в клубе, и он как будто стал другим человеком. Исчезли его темные и серьезные глаза и напряжение, исходящее от его тела, когда он берет на себя роль главы семьи, а на его место встает брат, мужчина, сын.

Мое внимание обращается направо, когда Энцо занимает свое место слева от Маттео, одетый только в шорты и накачанный пресс. У меня пересыхает во рту от желания, когда я встречаюсь с ним взглядом. Ухмылка на его губах говорит мне, что он прекрасно осознает, какое влияние оказывает на меня. Воздействие, которое он, черт возьми, любит, которого жаждет, в котором нуждается.

Черт, я так облажалась.

Мое сердце бешено колотится в груди при звуке третьего стула, волочащегося по полу. Отчасти потому, что я знаю, что это Вито, мужчина, претендующий на меня, хотя он едва ли произнес в присутствии меня хоть слово с тех пор, как мы приехали сюда,но в большей степени потому, что он не выдвигает стул рядом с Энцо, который обычно занимает. Нет. Это тот, что рядом со мной.

Странное покалывание закручивается у меня в животе, возможно, как будто бабочки трепещут крыльями у меня внутри, или, может быть, это сотни пчел атаковали меня своими жалами одновременно. В любом случае, это стоит того, чтобы потерпеть этот момент покоя, который овладевает мной.

Я не смотрю на Маттео или Энцо, чтобы увидеть их реакцию на ход Вито, а обращаю свое внимание на самого мужчину. Его взгляд уже направлен в мою сторону, его левая рука покоится на спинке моего сиденья, когда он расслабляется в своем. Мой взгляд прикован к его кадыку, и мои пальцы умоляют протянуть руку и пробежаться по покрытой шрамами коже на его шее, чтобы самой почувствовать это движение.

Я так поглощена разглядыванием его, что не упускаю улыбку, которая расплывается по его лицу, прежде чем он открывает рот. — Твои глаза пожирают меня так пристально, что ты практически задыхаешься, Рен.

Я почти задыхаюсь от звука моего настоящего имени на его языке, мое тело гудит от возбуждения, пока я пытаюсь придумать ответ, но у меня нет ни единого.

Он прав, и я даже не пытаюсь это отрицать.

Мои глаза прикованы к нему, голос застыл у меня в горле, когда рука Нонны врывается между нами двумя и прерывает момент. Она ставит передо мной кружку с кофе, запах достигает моего носа, пока я не отрываю взгляда от Вито.

— О. Мой. Бог. Вы все четверо — угроза. Это вы, трое придурков, и ты, Рен, просто для ясности. Итог. Блять. Угроза. Я говорила вам много лет назад, что вам лучше найти одну женщину, которая сможет справиться с вами троими, потому что в этом мире трех таких женщин никогда не будет, — заявляет Валентина с явным весельем в голосе, когда я сжимаю губы и беру свою кружку, прежде чем скажу какую-нибудь глупость. Если бы только я могла заставить свой язык работать.

— Заткнись, Валентина, — ворчит Маттео, и в его тоне нет настоящей язвительности, когда сестра посмеивается над ним.

— Не раньше, чем ты признаешь, что я была права. — Ее реплика прерывает мой зрительный контакт с Вито, и вместо этого я смотрю на свою кружку.