Книга Свобода, страница 43 – Кей Си Кин

Я пытаюсь не дать своим щекам покраснеть, но это бесполезно. Хотя задумчивый блеск в ее глазах, когда она рассказывает о том, что видит от парней,расслабляет меня.

— Мне жаль, что я тебе не сказала. Я почти сделала это, когда ты собиралась перед вечеринкой, но я не хотела портить тебе день.

Сжимая мою руку, она классически закатывает глаза, и это заставляет меня улыбнуться. — Я люблю тебя, Джесс. Твои секреты — это мои секреты, и твое счастье важно для моего счастья, хорошо?

Мое сердце наполняется радостью от ее слов. За последние несколько месяцев ее мягкость и забота выросли как сумасшедшие, и мне повезло, что она дарит их мне. Кивая в ответ, она на мгновение улыбается, затем ее лицо становится угрюмым, и я понимаю, что начнется серьезный разговор.

— Что случилось, Рыжая?

Облизывая губы, я опускаю взгляд на свои руки и начинаю с самого начала. Я объясняю, что не смогла смириться с ссорой в коридоре, с тайным брачным соглашением между родословными, о котором я ничего не знала, и когда я вышла на улицу, Джина указала на внедорожник. Какой же слепой я была, когда забралась внутрь и не заметила, что я не одна, пока не стало слишком поздно.

— Я проснулась в крошечной комнате без окон, только матрас и стул. Мои руки были связаны вместе, лодыжки и рот были заклеены клейкой лентой.

Глядя ей в глаза, я вижу, какую боль ей уже причиняют мои слова, и мы еще даже не дошли до самого худшего.

Луна кивает, чтобы я продолжала, и я объясняю, как Фрэнки ударил меня, пытаясь получить информацию о Маверике, Кольце и Физерстоуне в целом.

— Я ничего не сказала, ни единого слова. Я бы позволила ему убить себя, прежде чем предала Маверика, Джулиану или кого-либо из вас, ребята, — шепчу я, вкладывая смысл в каждое слово. Я чувствую оцепенение внутри, как будто я почти рассказываю извращенную сказку вместо моего собственного рассказа о прошлой ночи.

Я чувствую возбуждение, как будто мне следовало бы кричать, плакать или, по крайней мере, трястись, но ничего, кроме мигрени, поскольку умственные потери от пересказа этого перевешивают физическую боль.

— Я знаю, что ты бы так и сделала, Джесс. Несмотря ни на что, ты всегда верна. Даже когда все это дерьмо случилось с Труди, ты знала, что поступаешь правильно, слушая ее, даже когда я говорила не делать этого, но это было по правильным причинам.

Слышать, как она говорит это, — это еще один груз, свалившийся с моих плеч. Я знаю, что Труди рассказаламне лишь отрывок из того, что с ней случилось, но эта информация была важна, потому что она заставила Луну отступить и лучше оценить ситуацию. Я рада, что это больше не стоит между нами.

— Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии, — признается Луна, и я пытаюсь изобразить мягкую улыбку, пока ее глаза сканируют меня.

— Честно говоря, я просто чувствую онемение повсюду. Эти синяки напоминают мне, что я выжила. Я здесь и живая. Чего еще я должна была ожидать от учебы в Физерстоуне? — Я пожимаю плечами. — Меня беспокоят душевные раны, — шепчу я, признавая свои истинные опасения.

Луна слегка хмурится, осознавая мои слова, и я продолжаю.

— Фрэнки совершенно не в себе. Он был как Джекилл и Хайд передо мной. В комнату ворвался парень, крича о том, что пришли люди, и когда он оставил меня всего с одним телохранителем, я поняла, что должна воспользоваться своим шансом.