Книга Свобода, страница 32 – Кей Си Кин

— Это частная собственность. Я предлагаю тебе двигаться дальше, — ворчит он, и я почти жалею, что бросила пистолет некоторое время назад. Его поведение заслуживает пули в коленную чашечку прямо сейчас.

Я чувствую, как он оценивающе смотрит на меня, вероятно, подробно описывая порезы и синяки, уже покрывающие мое лицо. Но поскольку это Физерстоун, он, кажется, не слишком удивлен. Я рада, что он не может сказать, что я мертва внутри.

— Я ДжессикаУотсон, блок Туз, — бормочу я, во рту слишком пересохло, чтобы повысить голос, и он некоторое время оглядывает меня с ног до головы, прежде чем вернуться внутрь. Я слышу, как он что-то говорит, но не могу разобрать слов, а я слишком устала, чтобы напрягаться.

Мгновение спустя он снова просовывает голову в дверь. — Ваш опекун на месте. Они приедут за вами.

Холли, блядь, аллилуя. Прямо сейчас мне нужен такой уровень любви, который, кажется, могут предложить мне только Джулиана или Луна. Мои плечи опускаются, я понимаю, что мне не нужно травмировать ноги еще больше, чем я уже травмировала.

Проходит всего несколько мгновений, прежде чем с другой стороны ворот приближается свет фар, и я чуть не падаю на колени от облегчения. Рада, что мой кошмар закончился.

Лязг открывающихся ворот звучит как рай, и я иду к машине, прежде чем они успевают проехать через ворота, не желая больше терять времени.

Стекла тонированы, но я машу рукой, приказывая им оставаться в машине. Когда моя рука берется за ручку задней двери, мои мысли останавливаются на словах охранника. "Ваш опекун на месте".Такой странный термин для употребления. О ком бы он это сказал?

Распахнув дверь, я усвоила урок, сначала сунув голову внутрь, чтобы убедиться, что внутри нет монстров. И мне просто чертовски повезло увидеть лицо перед собой. Как будто я не пережила достаточно, чтобы протянуть тысячу лет.

Лакированные красные туфли сияют в пространстве для ног, подол облегающего черного платья облегает загорелые ноги, идеально ухоженные руки сложены на коленях. Кроваво-красные ногти постукивают в знакомой, контролируемой манере.

— Люсьенда.

Какого черта я думаю о своей матери, и она вдруг появляется? У меня с самого начала учебы в школе был член на уме, и он не всегда появляется волшебным образом, когда я этого хочу

— Почему, черт возьми, ты так выглядишь? — Она ахает, когда я продолжаю смотреть на нее, все еще не забираясь внутрь, хотя каждая мышца в моем теле болит. — Неважно. Садись в машину, сейчас же. — Приподняв бровь, она все пять секунд изображает терпение, прежде чем закатить глаза.

Усмешка слетает с моих губ, и я тут же качаю головой. — Я бы предпочла пройтись пешком, но спасибо.

Отходя от машины, я как раз собираюсь закрыть дверцу, когда ее слова останавливают меня.

— Если ты когда-нибудь захочешь снова увидеть своего отца, советую тебе сесть в машину. Сейчас же.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на нее сверху вниз, и блеск в глазах моей матери заставляет меня сесть рядом с ней без вопросов. Я знаю этот взгляд. Это классический ход Люсьенды "Я всегда получаю то, что хочу", потому что она сделает что-то чертовски сомнительное, чтобы получить это.

Я не хочу туда залезать. Я не хочу оставаться с ней наедине, но я не могу отвернуться, когда она угрожает жизни моего отца.