Книга Честная игра, страница 142 – Патриция Бриггз

На коне мужчина, одетый в серебряно-белое. В правой руке он держал серебряный короткий меч, в левой — веточку растения с сине-зелеными листьями и маленькими желтыми соцветиями. Рута.

Белая лошадь остановилась у подножия лестницы, и Чарльз заметил кое-что. Во-первых, у лошади ярко-голубые глаза, которые поймали его взгляд и холодно изучили его, прежде чем лошадь посмотрела на Лиззи. Во-вторых, всадником лошади был отец Лиззи.

— Я предупреждал, — произнес он ясным, звучным голосом, — что нельзя давать столь древнему и могущественному, как я, дочь для любви. Что это плохо кончится.

Его лошадь переступила с ноги на ногу, но не двинулась с места ни на йоту.

— Теперь мы все будем жить с последствиями.

Белый конь встал на дыбы. Это была точная, медленная левада, сбалансированная и грациозная, как любое балетное движение.

— То, что произошло сегодня, не было правосудием. Этот человек изнасиловал и пытал мою дочь. Он бы убил ее после того, как закончил свои злодеяния. Но вы все видите в нас монстров. Вы так боитесь того, что прячется в темноте, что не можете разглядеть монстров среди вас самих. Хорошо. Вы ясно дали понять, что мы и наши дети не являемся гражданами этой страны, что мы не такие, как вы. И что мы получим отдельное правосудие, которое имеет мало общего с прекрасной леди, которая держит чашу весов в равновесии, и полностью связано с вашим страхом.

Лошадь снова опустилась на все четыре ноги.

— Вы сделали свой выбор. И мы все будем жить с последствиями. Большинство из нас. Большинство из нас будет жить с последствиями.

Белая лошадь снова двинулась вперед, вверх по бетонной лестнице. Ее подкованные серебром копыта цокали при каждом шаге, а Алистер Боклер крошил руту в левой руке и разбрасывал ее по дороге, оставляя за собой след из листьев, но тот был слишком густым для маленькой веточки, которую фейри держал в руке. Последняя крошкалистка выпала у него из рук, когда лошадь остановилась перед Лесом Хойтером.

Чарльз попытался пошевелиться, но обнаружил, что может только дышать.

— Нехорошо, что нападавший на мою дочь должен остаться в живых, — сказал Боклер.

Он поднял меч и замахнулся, металл без сопротивления встретился с плотью и победил. Он обезглавил Леса Хойтера перед телекамерой, а затем заговорил в нее.

— Двести лет я был связан своей клятвой, что не стану использовать свои способности ни для личной выгоды, ни для выгоды моего народа. Взамен нам разрешили приехать сюда и жить в тихой гармонии в месте, не скованном железом.

Он не раскрыл, кому принес присягу, хотя Чарльз считал, что это не имеет значения. Для такого, как этот фейри, клятва, данная ребенку, столь же ценна, как клятва королю или папе римскому.

Направив окровавленный клинок в сторону распростертого на земле тела, Боклер тихо произнес:

— Время этой клятвы прошло. Она была нарушена этим человеком и теми, кто освободил его, не считаясь с правосудием. Я возвращаю свою магию себе и своему народу. Наш день начинается заново. — Затем поднял окровавленный меч к небу и резко объявил: — Мы, фейри, объявляем себя свободными от законов Соединенных Штатов Америки. Мы их не признаем. У них нет власти над нами. С этого момента мы являемся нашей собственной суверенной нацией, заявляющей, что эти земли принадлежат нам. Мы будем обращаться с вами, как одна враждебная нация обращается с другой до тех пор, пока не решим поступить иначе. Я, Алистер Боклер, снова Гвин ап Луг, принц Серых Лордов, принимаю такое решение. Все подчинятся моим желаниям.