Книга Честная игра, страница 141 – Патриция Бриггз

Чарльз понимал ее чувства.

— Они раздули шумиху вокруг фейри и оборотней и использовали это, чтобы запугать присяжных и добиться оправдательного приговора, — сказал отчим Лиззи, и его голос звучал так же потрясённо, как и у Лиззи. Затем он посмотрел Чарльзу в глаза, хотя Боклер предупреждал его не делать этого. — Трэвис и Бенедикт больше никому не причинят вреда, и за Лесом будут следить, даже если мне придется нанять шпионов самому. Он допустит ошибку, и мы отправим его обратно в тюрьму.

— Вы могли бы подумать о расследовании и в отношении присяжных, — предложила Анна холодным голосом, который не скрывал ее ярости. — У хорошего сенатора достаточно денег, чтобы подкупить нескольких человек, если это необходимо.

Мужчина повернулся к Лиззи, и его голос смягчился.

— Давай отвезем тебя домой, милая. Вероятно, тебе придется дать интервью, чтобы избавиться от репортеров, но мой адвокат или твой отец могут это устроить.

— Поверить не могу, что Алистера нет рядом, когда он нам нужен, — пробормотала мать Лиззи, но сказалаэто без злобы. — Я знаю, что это несправедливо. Но он знает, что с нами ты в безопасности, милая. И он, вероятно, беспокоился, что убьет Хойтера, если увидит, как тот разгуливает на свободе, как птица. И как бы мне ни хотелось, чтобы он это сделал, это создало бы только больше проблем. Он всегда скучал по тем дням, когда мог убить любого, кто ему мешал.

Анна положила руку на плечо Чарльза.

— Вы это слышите? — спросила она так настойчиво, что все повернулись к ней.

Чарльз ничего не слышал из-за толпы людей, гудящих машин и стука копыт лошадей.

Анна огляделась, привстав на цыпочки, чтобы видеть поверх голов людей. На ступеньках все еще была толпа репортеров, потому что серийный убийца и сын сенатора могли предоставить им большую историю. Чарльз тоже огляделся и сразу понял, что не видит никаких лошадей.

Он не понял, когда они появились или откуда взялись, но внезапно они просто оказались там. Через несколько минут другие люди тоже увидели их и замолчали. Все движение остановилось. Лес Хойтер и репортер все еще были поглощены разговором, полным лжи, но сенатор Хойтер повернулся лицом к улице и положил руку на плечо сына.

Пятьдесят девять черных лошадей неподвижно стояли на проезжей части перед зданием суда. Они были высокими и стройными, как чистокровные скаковые лошади, за исключением того, что их гривы и хвосты очень густые. В их гривы были вплетены серебряные цепочки, а на цепочках висели серебряные колокольчики.

Чарльз разбирался в лошадях. Пятьдесят девять лошадей ни за что не устояли бы на месте, не шевельнув ни ухом, ни хвостом.

Их седла были белыми — старомодные седла с высокими подлокотниками и луками, почти как западные седла без рога. Седельные попоны тоже серебряные. Ни у кого из них не было уздечек.

На каждой лошади сидел всадник, одетый в черное с серебряной нитью, и они так же неподвижны, как и их лошади. Их штаны свободного покроя, из легкой ткани, туники расшиты серебряной нитью, рисунок строчки у каждого наездника был свой. У одного цветы, у другого звезды, у третьего — листья плюща. Чарльз знал, что здесь действует магия, потому что не мог разглядеть ни одного лица, хотя ни на одном из них не было маски.

Как раз тогда, когда все стали немного приходить в себя от шока, вызванного их прибытием, когда люди в толпе началиперешептываться, лошади разошлись в стороны. Они попятились и развернулись, образовав две шеренги лицом друг к другу, и по проходу медленно проехал белый конь. Как и на других лошадях, на нем нет уздечки, но на этой лошади также не было седла. Только черные цепочки, протянутые через его гриву и хвост, усыпанные серебряными колокольчиками, которые мягко позвякивали в такт размеренному движению лошади.