Книга Метод Кавана, страница 37 – Кира Уайт

– Не смей так говорить! – зло приказывает отец.

– Ато – что? Пристрелишь меня? Дед давно бы уже это сделал.

– Пожалуйста, прошу вас, перестаньте! – срывается на крик мама, и я с шумом выдыхаю, понимая, что она плачет.

– Давай уже покончим со всем этим? – говорю как можно спокойнее. – Какие твои условия по допам?

– Андреас, о чем она говорит? – со всхлипом спрашивает мама, а когда он не отвечает, переключается на меня: – Даниэль, что все это значит?

Не знаю, что на это ответить, ведь я понятия не имею, какая у нее степень осведомленности. Что она вообще знает о семейном бизнесе? Или ее, как и меня до определенного времени, до сих пор держат в неведении? Верится слабо, но я все равно не желаю быть той, кто выльет на нее всю эту грязь.

Переключаюсь на угрюмо молчащего Шона и выжидательно поднимаю брови.

– Мама, давай поговорим об этом позже, – уныло предлагает Шон.

– Что значит – позже? – протестует она. – Вы обещали мне спокойный семейный ужин и воссоединение…

– Тебе солгали, – обрубаю я, не желая больше участвовать в этом идиотском представлении.

Жестоко? Несомненно. Но сколько можно смотреть на мир сквозь искривленную призму вранья и принимать его за реальность?

Мария Кавана ведь не глупая женщина, так почему она верит в ту чушь, что льет в уши ее муж?

– Андреас? – жалобно шепчет мама, промакивая кожу под глазами салфеткой.

– Никакого воссоединения не будет, Мария, – холодно сообщает отец. – Нашу дочь испортила свобода, которую мы ей предоставили после того, что она натворила.

Смеюсь в голос и качаю головой, не веря, что все это реально. Хотя, чему я удивляюсь? Отец всегда был зависим от мнения Бертрама, а взгляды того не отличались мягкостью. Все делалось так, как говорил Кавана-старший, неудивительно, что его сын в итоге перенял модель поведения. В ведении незаконной деятельности это помогло, а вот семья потихоньку развалилась. Меня выбросили как ненужную вещь, и даже Шон со временем съехал. После смерти деда у отца осталась только жена, преданная и любящая.

Поднимаюсь со стула, намереваясь убраться из чертового дома. Что отец мне сделает за непослушание? Выстрелит в спину? Если не хочет потерять доверие единственного человека, что любит его несмотря ни на что, то так не поступит.

– Куда ты собралась? – яростно осведомляется отец, тоже вставая.

– Подальше от тебя!

– Ты никуда не пойдешь до тех пор, пока не выслушаешь меня.

Опираюсь стиснутыми кулаками о столешницу и слегка наклоняюсь вперед.

– Так выкладывай! Пока что я слышу только обвинения неизвестно в чем и твой треп.

– Даниэль! – восклицает мама, подскакивая на ноги и потрясенно прижимая ладонь ко рту.

– Не смей так со мной разговаривать, – сквозь зубы цедит отец, яростно сверкая глазами.

И если бы он заговорил со мной так лет семь назад, я уже забилась бы в угол от страха. Но сейчас мне плевать.

– Ты больше не можешь мне указывать, – произношу, срываясь на шепот.

Отец резко подается вперед, а в следующий миг лицо обжигает хлесткая пощечина, от которой голова дергается в сторону, и я отшатываюсь, налетев на стоящий позади стул.

– Отец! – ошеломленно восклицает Шон и обхватывает меня за плечи, не давая упасть.

– Андреас! – в тот же миг вопит мама.

Прижимаю ладонь к дергающейся от нестерпимой боли щеке и быстро-быстро моргаю, пытаясь избавиться от мелькающих перед глазами белых пятен.