Книга Воронка второго шанса, страница 19 – Анна Михайлова

— Вы правы, я в грибах не разбираюсь. Это моя соседка по комнате в общежитии. Она из деревни, поэтому часто с друзьями ездит в лес. Вот и меня уговорила. Говорит, неплохое подспорье вечно голодным студентам. Если набрать побольше, то можно засушить и потом всю зиму будет запас.

— А про подработку вы не слышали? — насмешливо усмехнулся Драгомир.

— Почему не слышали? — искренне улыбнулась девушка, — я подрабатываю. В библиотеке, на полставки. Там тихо и можно к занятиям готовиться. Все равно людей немного приходит.

— Там хоть платят? Или мышь работает за кусок сыра?

— На сыр не хватит, но вместе со стипендией можно выжить. Сложно — но можно, если иногда забывать поесть. Так Маша, моя соседка, говорит. Она на втором курсе, уже все про всех знает. А я — на первом.

Мужские брови удивленно взлетели вверх.

— Тебе сколько лет?

— Восемнадцать исполнилось. Так что я уже взрослый человек и состоявшаяся личность. Могу спокойно учиться и работать.

— М-да… — волхв задумчиво поскреб подбородок. Только этого ему нехватало!

— Скажите, а от вас можно позвонить? Ребята, наверное, волнуются. Меня же столько дней нет. В институте сплошные прогулы. И на работе. Стыдно…

— Здесь нет связи, — отрубил Драгомир, поднимаясь на ноги. Ушел в закуток возле входной двери, с зеркалом и импровизированной раковиной. Намылил лицо и привычными быстрыми движениями побрился. Еще одна привычка из технологичного мира. Настолько приросла, что соблюдает ее и здесь. Не отращивая, как большинство местных мужчин, солидную бороду. Может и не нравится сие кому-то. Да только кто ж Ведающему замечание решится делать?

Вышел, вытирая лицо от остатков воды и пены. Девушка притихшей мышкой сидела за столом, защитным жестом прижимала к себе опустевшую кружку. Бледная, жалкая, с кляксой запекшейся крови на белых, спутанных волосах. Худая, аж полупрозрачная… Если бы не глаза, эту бледную немочь можно было принять за нескладное привидение.

Драгомир чуть прищурился: нет, пока никакого дара, никаких дополнительных сил он не видел и не чувствовал. То ли дар затаился, то ли обессилела она совсем. Жалеть и носиться с ней не было никакого желания. Она — враг, пусть пока бледный и измученный.

— Я сейчас должен уехать, — начал Драгомир, надевая камзол, — из дома не выходи. Захочешь есть — еда на столе. Или поищешь в печи.

— Вы же вернетесь? — пискнула «мышь».

— Меня не будет несколько часов. Вернусь с Ярой. Тогда поговорим более обстоятельно.

— А когда мне можно домой? Далеко до станции?

— Далеко. Выздоровей сначала. Там видно будет. Из дома ни ногой — поняла?

— Почему?

— Ты слабая, еле ходишь. А в лесу дикого зверья полно. Еще вопросы?

Девушка обиженно надула губы на его резкость, но отрицательно покачала головой.

Драгомир просверлил взглядом несчастное обескровленное лицо, потом всю фигурку, зябко кутающуюся в его одеяло. Ругая себя за мягкотелость, вернулся в спальню, порылся как следует в сундуке с одеждой. Отводя глаза, подошел с находкой и протянул ее девушке.

— На, вот. Надень. Я сыну Яры покупал, не угадал с размером, — протянул пару носков. Ведь как пить дать будет по дому босиком шастать. Немочь городская.

Девушка вскинулась. В глазах сначала удивление, потом испуг и… не верящая щенячья благодарность.

— Мне? Спасибо большое! — прошептала, прижимая к себе пару грубыхшерстяных носков. Часто заморгала глазами, удерживая глупые слезы благодарности.