Книга Воронка второго шанса, страница 17 – Анна Михайлова

— Угу.

Драгомир был настолько раздражен, что вышел из дома в чем был — в одних черных боксерах. Впрочем, утренняя свежесть только взбодрила. Как и холодная вода в бане, когда он, с резким выдохом опрокинул на себя жбан воды. Эх, хор-рошо! В мозгах прояснилось, даже злость немного улеглась. Слегка промокнув себя полотенцем, вернулся в дом и застал приплясывающий у двери кулек с одеялом.

Удивленно посмотрел на девушку, она на него — со смесью гнева и смущения. Видимо маленькую моралистку смущал его «бельевой» вид. Так не надо было бесить с утра! Можно подумать никогда с мужиком в одной постели не просыпалась.

— Извините, пожалуйста, а где у вас тут туалет? — она неловко переминалась с ноги на ногу.

Драгомир с трудом спрятал усмешку, глядя на ее босые ноги.

— Вообще-то на улице. Иди, сапоги надень. Там холодно.

Кажется, у кое-кого еще дурман беспамятства из головы не выветрился. Или она эту голову ранила сильнее, чем он думал. Потому что недоразумение мелкой рысью ушлепало в спальнюи вернулось в своих канареечных сапогах, надетых на голые ноги. М-да… Из одежды, по-прежнему, только его рубашка и одеяло, с которым она практически срослась.

— А… вам не холодно? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Спасибо за запоздалую заботу. Точно хочешь подождать, пока я оденусь?

— Ой, нет! Я бы хотела побыстрее.

— Тогда тебе придется смириться с моим «неподобающим» видом, — он невозмутимо открыл верь, галантно предлагая ей выйти.

Да уж, колоритную они представляли парочку. Он — в одних брендовых трусах и босиком, и спутница — в меховом одеяле и желтых резиновых сапогах. Кажется, зря недавно ставил диагнозы насчет тяжести собственной шизофрении. Вот сейчас они оба — хрестоматийные экземпляры для учебников по психиатрии.

Доведя девушку до спрятанного за деревьями сруба, Драгомир, как радушный хозяин, картинно протянул руку. Мол, ни в чем себе не отказывай. Поморщившись над его издевательскими манерами, девушка зашагала было к заветному месту, но была остановлена насмешливым:

— Уверена, что одеяло не помешает?

— Я… ой! — она остановилась и растерянно посмотрела на себя, — но ведь холодно же!

— Я просто спросил. Но постарайся не заляпать.

Помявшись пару секунд, девушка все же протянула мужчине одеяло и прошмыгнула в долгожданное помещение. Сверкнув его рубахой и острыми коленками. М-да… супнабор, а все туда же — стесняется.

— Отойдите подальше! — крикнула она ему из-за двери. Боги, вот зачем он Яре слово дал? За одни командирские замашки надо бы эту белую мышь пристукнуть. Но послушно отошел на несколько шагов.

Через несколько минут девушка вышла с радостной улыбкой, которую не омрачал даже стук зубов.

— Иди сюда, мышь, — он распахнул одеяло, в которое она радостно завернулась по самый нос.

— Почему — мышь? — не удержалась от любопытства.

— Потому что — белая, — снисходительно пояснил он.

— Можно подумать вы — жгучий брюнет, — пробормотала девушка, ускоряя шаг, чтобы быстрее вернуться в тепло дома.

— Еще и зубастая, я смотрю.

Едва они вошли в дом, как Драгомир махнул головой:

— Иди, руки вон там помой и сядь ближе к печке. Еще простуды твои лечить. Сейчас переоденусь и мы позавтракаем.

— А моя одежда где?

— Откуда я знаю? Может Яра забрала, чтоб служанки зашили. Хотя те лохмотья, что от нее остались,легче было выбросить, — он решительно захлопнул дверь, не давая ей развивать тему. Наверняка болтливая, как все бабы.