Книга Княжий венец, страница 93 – Анна Михайлова

- Нешто потерял что, соколик? – усмехается знахарка.

- Девушка где?

- А тебе зачем? Не твоя она печаль.

- Не зли, старая. Мне решать – моя или не моя. Где?

- На печь положила, стынь надо из души выгнать. Тебе ли не знать, как тяжело ей каждый раз возвращаться.

Не слушая особо, подошел Велеслав к печи, привстал на цыпочки заглядывая. Спала его Птичка, зарывшись носом в одеяло. Намаялась. Нежная самая. Погладил щеку, любуясь легкой улыбкой на губах. Мысль мелькнула мимолетная – запрыгнуть на печь и прижаться к ней всем телом. Зарыться носом в волосы темные, обнять, к себе прижимая, будто право имеет. Уж он бы ее согрел…

- Оставил бы ты ее, мил-человек.Ведь погубишь девку.

Резко обернулся князь. Терпеть не мог, когда ему пытались говорить, что и как делать. Матушке не позволял собой манипулировать, а тут старуха из глухой деревни взялась.

- Не лезь куда не просят. Сам решу.

- Ты-то решишь. Как тебе привычно, - не унималась старая, - да только она – не как все. Не сможет отряхнуть подол и пойти дальше. Сам себе простишь, если с ней что случится?

- А что случится? Ребенка я ей не сделаю. А все остальное полюбовно будет.

- Ты бы представил, дружочек, что с твоей сестрой также. «Полюбовно», - передразнила знахарка.

- Ополоумела, старая?! Нашла кого сравнивать.

- Ишь как взвился. С сестрой значит должны честь по чести. А тут – похоть потешишь и со двора погонишь?

- Зачем прогоню? Одарю как следует и пусть далее живет и работает.

- И смотрит, как ты новых девок в свою постель пускаешь? Или того хуже – женишься? Думаешь, стерпит?

- А что ей останется? Мое слово – закон! - начал звереть князь.

- Над твоим законом еще верховные есть. А они накажут так, что вовек себе не простишь. Тяжко жить с невинной кровью на руках. Уж мне-то поверь.

- Надоела ты своими разговорами, старая. Спать буду. А тебе зарок – впредь не лезь, куда не просят.

Скинул сапоги с рубахой и лег на лавку, отвернувшись к стене. Надо бы заснуть быстрее, а в голове рой сердитых мыслей. Что надо было знахарке резче ответить. Да и вообще – кто она такая, чтоб ему советы давать? Ворочался, сам с собой в голове ругался и уснул, не заметил как.

Тотчас старуха с лавки соскочила и подойдя к нему простерла над головой ладонь.

- Спи, дурень. Раз словами не понимаешь, может по-другому поймешь.

Немного у знахарки сил осталось. Но вот сон крепкий, беспробудный наслать – сил хватило. Оттого и не слыхал обычно чутким ухом Велеслав, как девушка тихо ускользнула из избы. Продолжил спать, пока что-то не разбудило. Глядь – вовсю утро на дворе, а в избе тишина.

Подскочил, на ходу рубаху натягивая. Бросился к печи – никого. Он наружу, на ходу сапоги натягивая.

- Проснулся, мил-человек? – хитро улыбнулась Ружица, закрепляя пучки трав на веревке у крыльца.

- Где она?

- Так ушла. Засветло еще, - пожала плечами старая.

- Куда ушла? – взревел князь. В груди резко заныло, будто вырвали что-то. И дышать вмиг тяжело стало.

- Откуда ж я знаю. Девка свободная, идет куда хочет. И с кем хочет. Так?

- Я тебе, старая, сейчас голову окручу. Говори, куда Тамирис ушла?

- Как и все птицы – рассвет пошла встречать. Ей без красоты и радости нельзя. Сам знаешь.

- Так уж день на дворе!

- Значит, еще что нашла. А может и помог кто? Сам видал – вчера охотников помочь – с полдеревни. Даже обручье мнимое не помогло.